Книга Алинкин цветочек, страница 83 – Юлия Серьга

— О Москве? — глаза его оживились. — Москва — город великий. Златоглавая, шумная, торговая. Там и дворцы, и лавки, и бульвары. Я живу в центре, неподалеку от Тверской. Дом у нас большой, с колоннами. Отец мой — отставной полковник, матушка — из старинного дворянского рода.

— И вы живете с родителями? — спросила я.

— С родителями, — ответил он. — Нас много у родителей — четыре сестры и два брата, весело нам живется в доме.

— А вы сами хотели жениться? — вырвалось у меня, и я тут же пожалела.

Сергей посмотрел на меня долгим взглядом.

— Хотел, — сказал он тихо. — Когда был уверен, что моя невеста — моя судьба. А теперь... не знаю.

Он помолчал, потом добавил:

— А вы, Акулина? Вы любили своего мужа?

Я задумалась. Игнат был добрым, по-своему. Он меня не бил, не обижал. Но любила ли я его? Скорее, привыкла. Скорее, была благодарна за то, что не трогал.

— Я уважала его, — ответила я. — Он был хорошим человеком. Тяжело работал. Но... наверное, настоящей любви у нас не было.

— А что для вас настоящая любовь? — спросил Сергей.

— Не знаю, — честно сказала я. — Думаю, когда человек нужен тебе не потому, что от него что-то зависит, а просто потому, что он есть. Когда вы можете молчать вместе и вам не скучно. Когда хочется рассказывать ему сказки.

— Сказки? — он улыбнулся. — Вы говорили, что любите читать сказки. Какая у вас самая любимая?

Я задумалась. В голову пришла сказка, которую я знала с детства. Та, что мама читала мне перед сном. Та, что была в каждой книжке.

— Есть одна, — сказала я. — Про купца и его дочерей. И про аленький цветочек.

— Аленький цветочек? — Сергей приподнялся на локте, забыв про боль. — Как интересно! А что за сказка?

Я начала рассказывать. Про богатого купца, который отправлялся в плавание и спрашивал дочерей, что им привезти. Старшим — золото да каменья, а младшей — аленький цветочек, которого нет краше на белом свете. Про то, как купец нашёл цветочек в лесу, во дворце чудища, и как тот отпустил его, но велел прислать вместо себя кого-то из дочерей. И как младшая, Настенька, поехала к чудищу, и как она привыкла к нему, и как полюбила, и как оказалось, что чудище — заколдованный принц.

Сергей слушал не перебивая. Когда я закончила, он долго молчал, потом сказал:

— Акулина, это удивительно. Няня моя, Пелагея, рассказывала мне похожую сказку. Только называла её не «Аленький цветочек», а «Оленькин цветочек». И там была не купеческая дочка, а сиротка, которую звали Оленька. И цветочек был не алый, а золотой. Но всё остальное — точь-в-точь.

Я удивилась.

— Как же так? Это одна сказка?

— Видимо, — кивнул Сергей. — В разных губерниях её рассказывают по-разному. А вы от кого её слышали?

— От... — я запнулась. — От мамы. Моей мамы.

Я не солгала. Только не сказала, что в другой жизни.

— У вашей мамы добрая душа, — сказал Сергей. — Такие сказки придумывают те, кто умеет любить.

Я опустила глаза. Мне было тепло от его слов, но и неловко — я ведь не сама придумала, только пересказала.

— А вы, Сергей Тимофеевич, про свои сказки рассказывали кому-нибудь?

— Нет, — он покачал головой. — Только вам. И не знаю, почему.

— Может, потому что я точно смеяться не буду? — предположила я.

— Может, — он улыбнулся. — А может, потому что вы умеете слушать.

Мы замолчали. В избушке было тепло, печь потрескивала, и мне казалось, что время остановилось. Не надо никуда идти, не надо ничего бояться. Только сидеть рядом с ним и слушать его голос.