Книга Ёлка для вукора, страница 23 – Алиса Лисенберг

— Мама, это лучшее, что я ел в жизни! — громко объявил средний ребёнок, мальчик лет семи с торчащими в разные стороны волосами.

Мать засмеялась и потрепала сына по волосам:

— Не преувеличивай, Мар. В прошлый раз ты то же самое говорил про пирог с яблоками у бабушки.

— Нет, правда! — настаивал мальчик. — Можно я ещё один возьму?

— Только один, — предупредила мать. — А то сам знаешь, где слипнется.

Ри улыбнулась. Вот за это она любила готовить — за возможность дарить людям радость.

Вукор, сидевший у печи и грызший кусок сыра, покосился на пряники. Его нос подёргивался, улавливая сладкий аромат:

— А мне?

— И тебе будет, — пообещала Ри. — Сейчас сделаю. Только дай мне допечь ещё одну партию для других гостей.

Она испекла ещё две партии пряников — одну для постояльцев, которые уже начали интересоваться, откуда такой аромат, а другую специально для вукора, сделав фигурки покрупнее. Вукорьи пряники она сложила на отдельную тарелку и положила её рядом с ним. Вукор довольно рыкнул и принялся уплетать угощение, периодически облизывая нос.

— Вкусно, — пробормотал он с набитым ртом, и несколько крошек упало на пол.

— Спасибо, — рассмеялась кухарка. — Только не ешь слишком быстро, а то подавишься.

— Нет, серьёзно, — вукор посмотрел на неё с благодарностью, и в его глазах плескалось что-то очень человеческое. — У тебя получается делать еду такой, что люди забывают обо всём на свете. Это же почти магия.

«Магия, говоришь?» — подумала Ри.

— Просто опыт, — вслух сказала она. — И желание порадовать людей. Никакой магии, только тепло души и хорошие ингредиенты.

Вукор кивнул, вонзив зубы в очередной пряник.

Вечер продолжался, и трактир не пустел. Зеваки шли и шли нескончаемым потоком. Пряники и чай разлетались мгновенно. Рон недоумевал — как получается, что на этих простых позициях удаётся сделать выручку ничуть не хуже, чем с полноценных блюд во время ужина.

* * *

Когда последний гость ушёл, и Рон наконец закрыл дверь на засов, Ри легла на лавку в обеденном зале и блаженно потянулась. Спина ныла, ноги гудели, но на душе было легко.

— Устала? — спросил Дин, присаживаясь рядом.

— Немного, — призналась она. — Но это не впервой.

Он кивнул, глядя на ёлку, которая в свете догорающих свечей казалась почти волшебной. Медные формочки мерцали тускло, отражая слабые блики пламени.

— Спасибо тебе, — поблагодарил Дин. — За то, что принесла этот праздник в наш дом. За то, что… — он запнулся, покраснев, — за то, что ты здесь.

Ри открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в зал вошла Лира.

— Что вы тут расселись? — строго спросила она, но в её голосе слышалась усмешка, а в глазах плясали озорные огоньки. — Дин, иди уже к себе. А ты, Ри, марш спать. Завтра снова работы полно.

Они послушно поднялись. Дин бросил на кухарку последний взгляд — долгий, тёплый, полный невысказанных слов, — и ушёл. Ри направилась к лестнице, но задержалась у ёлки, ещё раз окинув её взглядом.

Дерево стояло, чуть осыпавшееся, украшенное незатейливыми кухонными принадлежностями, но для кухарки оно было самым красивым на свете. Потому что это была её ёлка. Её праздник. Её маленькая победа в этом странном мире, который она всё ещё пыталась понять и принять.

«Всё получается, — подумала Ри, поднимаясь по скрипучей лестнице. — Ещё несколько дней, и праздник состоится. Главное, чтобы ничего не пошло не так».