Книга Цвет ночи. Глубокий красный, страница 63 – Лера Виннер

— И как? Убедилась? — давая понять, что заинтересован, он ответил всего на полтона, но мягче, не сомневаясь, что будет понят правильно.

«Молодец. Ты вовремя остановилась».

— Да, в полной мере, — Эрика еще раз пожала плечами и обвела комнату взглядом, словно что-то искала, прежде чем снова посмотреть на него. — Мне плевать, что ты подумаешь или скажешь. Мне неприятна твоя близость и твои прикосновения, хотя это и не критично. Я способна за себя постоять при необходимости. Ты мне никто, и если тебе так интересно знать, я охуительно этому рада.

Все это она говорила спокойно, глядя своему бывшему Мастеру в глаза, и хотя восприятие молчало, Зейн знал, что сейчас она не врет.

Во всем облике, в тоне, во взгляде Эрики не было ни намека на вызов, показную невозмутимость или флирт. Ей даже не было приятно произносить все это.

То, как она держалась, скорее напоминало холодное презрение на грани брезгливости, и Зейн почти потерял счет времени, проваливаясь в это целиком.

Можно было рассмеяться. Бросить в ответ нечто уничижительное. Послать к черту. Ударить, в конце концов.

«…Я твоя, ты ведь прекрасно об этом знаешь», — лукавый прищур, легкое поддразнивание, и обещание, такое естественное в ее исполнении…

Чересчур яркие для более чем столетней давности воспоминания об этом рассеивались, обращаясь в прах.

«Я все еще твой Мастер» было бы жалким аргументом, потому что в этом он уверен как раз не был.

Отречение было важно, но если Эрика в самом деле перелила себе другую кровь, их в действительности больше ничто не связывало.

Ничто коме памяти.

Самое время сейчас было бы потребовать ответа.

Зейн хмыкнул, предпочтя разглядывать в эту секунду ковер и собственные ботинки.

«Потребовать», — тоже не лучшее слово.

— Что ж. В таком случае, я больше тебя не побеспокою.

Он вышел, не дожидаясь ответа, и спускаясь по лестнице, мысленно запустил отсчет времени, спустя которое эта чужая, равнодушная к нему и очень злая Эрика снова возникнет на его горизонте сама.

Осень опустилась на Нью-Йорк одномоментно, как будто только и ждала первого дня сентября, чтобы принести с собой неизменно серое небо и ливни, не останавливающиеся, казалось, ни на минуту.

На рассвете город за окном был окутан туманом, — почти рассеянным не замирающей здесь ни на секунду жизнью, но заметным для вампира. В течение трех слившихся в одно бесформенное серое нечто дней Эрика погружалась в сон позже, чтобы полюбоваться им.

Кое-что из себя и правда вытравить невозможно, и она все еще любил туманы, запах мокрой листвы, слишком большие одеяла, уютные прокуренные пабы и приглушенное освещение. Не имеющие к ней, по сути, прямого отношения атрибуты человеческой жизни, на которые в ее возрасте многие переставали обращать внимание, и которые она с нескрываемым удовольствием замечала. Не терять вкус к жизни — уже много для покойника, это она усвоила четко, хотя и не видела смысла в том, чтобы думать об этом, и никогда не путала одно с другим.

Временами ей казалось, что огромный, вечно искрящийся огнями и жизнью город, погрузился в подобие спячки, поставил на минимум громкость звуков и яркость неоновых подсветок. Замер в ожидании чего-то или застыл в судороге, сопровождающей глубокую скорбь.

Лишний раз выходить на улицу в такой атмосфере не хотелось, и Эрика покидала квартиру лишь по необходимости: поесть, издали послушать, что болтают в темных переулках, пройтись пару кварталов вокруг дома, признаваясь себе в унизительной нерешительности на то, чтобы себе же ответить честно, почему она все еще здесь.