Книга Цвет ночи. Глубокий красный, страница 88 – Лера Виннер

— Привет…

Слышит или нет, сказать это стало важно. Особенно после того, как и на ощупь его кожа оказалась именно такой, как представлялось со стороны, — сухой, тонкой, хрупкой. Наверняка, если надавить сильнее, останутся синяки.

На его приветствие Зейн, естественно, не ответил, не повернул головы, даже веки не дрогнули.

«Надеюсь, ты сейчас видишь что-то очень хорошее. Ты ведь много красивого видел в своей бесконечной жизни».

Мысли вяло ползли по кругу: запас крови в холодильнике, шкаф с посудой, комбинация кнопок на микроволновке, расписание, составленное Мердоками для того, чтобы поить вампира этой кровью по часам.

Ребра пережимало стылой тяжелой пустотой, поднявшийся к горлу и застывший в нем ком мешал дышать.

Слишком наглядно, чтобы не верить. Осязаемо настолько, что какая-то часть его хотела бежать из этого дома как можно быстрее и дальше, лишь бы не видеть этого и не знать.

Стараясь прикасаться почти невесомо, Дэнни поправил сбившиеся, ставшие жесткими и такими же безжизненными, как и все остальное, волосы на подушке.

Прежде, когда они касались друг друга свободнее, — хотя и по большей части случайно, — ему никогда не было ни странно, ни тем более противно трогать вампира. Какое-то время, — весьма непродолжительное, — Дэн еще привыкал к тому, что кожа у него чуть прохладнее, а Зейн, в свою очередь, никогда не трогал его голодным, чтобы уравновесить восприятие и минимизировать этот контраст.

Теплый свет, запах дерева и отменного алкоголя в «Александрии». Игривые, сулящие вечный праздник жизни огни ночного Нью-Йорка. Нераспознаваемый детально, но пьянящий аромат чужого парфюма и мягкие блики от лампы в старинном серебре чужих колец, — все это не просто врезалось в память, а чересчур яркой для воспоминания картинкой отпечаталось на внутренней поверхности век.

Зейн не торопил его, и сам он не торопился, сгорая от нетерпения, но желая продлить насколько удастся это выматывающую обоих, но такую будоражащую, тягуче-сладкую, с горьковатым, как у хорошего ликера, привкусом игру. Обнажившиеся, но едва заметные под верхней губой клыки. Слишком тёмный взгляд, слишком выразительная бледность. Играючи, будто невзначай продемонстрированная сила. И первый полёт над городом, — с крыши на крыши, словно на крыльях. За пределами человеческих возможностей.

Дэнни терял счет времени, захлебывался и почти тонул в этом, пытаясь соотнести то, что видел теперь с этой памятью.

«Как⁈».

Единственной, кому можно было адресовать подобный вопрос, была Эрика, но обсуждать подобное с ней казалось идеей еще худшей, чем собственная наглость, потребовавшаяся для того, чтобы остаться здесь.

Дверь за спиной тихонько скрипнула, возвращая в реальность, и Дэн вздрогнул, запоздало испугавшись, что начал проваливаться в болезненный бредовый полусон.

— Это я, — Кэт предупредила с порога, хотя он и так безошибочно узнал ее по силуэту. — Принесла тебе поесть.

Стоявшая на небольшом круглом подносе тарелка пахла так, что на ее содержимое он предпочел вовсе не смотреть, чтобы во взгляде не читалось после ничего лишнего.

— Спасибо, не стоило. Я ужинал.

— Ну и что? Там холодно, что-то горячее в любом случае не повредит, — подумав секунду, она обошла вниманием столик, стоящий в противоположном конце комнаты между двумя глубокими креслами и, поставив поднос прямо на пол, села рядом.