Книга Цвет ночи. Глубокий красный, страница 91 – Лера Виннер

Она лукавила, конечно же. Просто чтобы позлить, в идеале — смутить.

В прошлый раз щеголявший узнаваемым загаром, ложащимся на кожу только на Востоке, волк то и дело отвлекался от их интереснейшего совместного досуга, искренне наслаждаясь неувядающей красотой старушки-Европы.

За что, собственно, двумя пальцами и поплатился.

Однако вопрос про катакомбы, прозвучавший под занавес, оказался очарователен настолько, что пацан теплой июльской ночью был сопровожден не только в собор Святого Стефана, но и под него — и близко не туристическим маршрутом.

Дэнни, наконец, отдышался, — видимо, вампирская улыбка бодрила как ничто иное, — и, зацепившись за выступ, вскочил, почти взлетел на парапет.

— Для тебя это, что, больная тема? Знаешь, как называют женщин с твоей внешностью и такими проблемами? Или подсказать словечко?

Он еще успел продемонстрировать ей средний палец, прежде чем перепрыгнуть на ближайший, расположенный лишь чуть выше уровня балкона выступ крыши, и даже услышал в спину довольное «Сучонок» перед тем, как Эрика прыгнула следом.

Сколько ему тогда было? Девятнадцать? Двадцать?

В те ночи Эрика не задавалась этим вопросом специально. Ей было, по большому счету, все равно.

Мальчишку было весело гонять по крышам и ненавязчиво лапать в подворотнях, — обязательно в процессе драки и обязательно так, чтобы даже не успел осознать, что что-то в происходящем не так.

В самом деле интересно было посмотреть, каким он станет, когда естественная юношеская угловатость исчезнет, а вместе с ней канут в лету и склонность к самоубийственным авантюрам в плохой компании и способность восторгаться окружающим миром.

По слухам, именно на Двенадцатого Вальтер возлагал самые большие надежды. Много большие, чем на собственного давно сбежавшего от клана куда подальше сына. Полушепотом и с известной осторожностью, именно Дэна уже называли будущим преемником Вожака.

«Либо глупо сдохнет, либо в конце концов озвереет настолько, что, полюбовавшись им пару лет, придется от греха подальше убить», — таков был вердикт Эрики.

Не сложилось, не сбылось, как ни печально было это признавать.

Дэнни, которого она увидела у Мердоков, был даже не жалким подобием… Так, бледной тенью волка, ради развлечения в отпуске подарившего ей несколько забавных, хотя и весьма болезненных, стоит признать, ночей.

Из всех, кого она повидала за последние полвека, Двенадцатый был последним кандидатом на то, чтобы сломаться, и теперь собственная ошибка неприятно точила изнутри, вызывая чувство то ли брезгливости, то ли досады.

Просто из принципа, раз уж профессор решил указать ей ее место, Эрика не показывалась у Мердоков два дня.

Если бы все уже закончилось, ей бы позвонили, и пока телефон молчал, она занималась делами, которым посвящать время не слишком-то хотела, но приходилось… Уже приходилось безоговорочно.

Постепенно успокаивающийся, отходящий от сотрясшей его мучительной лихорадки Нью-Йорк засасывал, как трясина, требовал к себе все больше внимания с каждой ночью, каждым часом. Эрика отдавала ему и внимание, и время, и все же малодушно не верила до конца, что все это происходит с ней наяву.

Гримолки в порту притихли и почти не высовывали свои отвратительные зеленые рожи на сушу, — по всей видимости, до сих пор переваривали сброшенные ими в прошлый раз останки. Или активно размножались, восполняя потери, — тоже вполне жизнеспособный вариант.