Книга Цвет ночи. Глубокий красный, страница 96 – Лера Виннер

Мердок протягивал ей небольшой пергаментный свиток, один из тех, к получению которых стремились многие вампиры. Им не полагалось знать свое будущее или копаться в прошлом — издержки бессмертия, с которыми, в общем-то, не так сложно было мириться. И тем не менее, Эрика дрогнула, беря его в руки.

— Я не буду тебе мешать, — Джон прошел мимо, очень близко, едва не задев ее плечом.

Засмотревшись на тонкий пергамент, Эрика едва обратила внимание на то, как за ним закрылась дверь.

Свиток, на котором Оракулы передавали свое послание, разворачивался слой за слоем, буквы проступали на следующей строчке лишь после того, как была прочитана предыдущая, но к счастью, не исчезали после.

Это было очень удобно, если хотелось прочесть написанное трижды, мысленно прицепиться к каждой точке и не найти ни намека на возможное вранье.

Спустя полтора часа, когда Эрика, наконец, смогла оторваться и выйти из кабинета, дом уже погрузился в сон. Со второго этажа доносилось размеренное дыхание трех спящих людей, и еще одно, неровное, все еще сорванное после пережитого унижения и испуга — Дэна.

Она прошлась по кухне, борясь с желанием подняться наверх и разбудить Джона, потребовать чертовых объяснений. Едва ли он мог бы их дать, являясь всего лишь посредником.

Проклятый свиток жег руки, и был брошен на столе в кабинете. Она знала, что заберет его, несмотря на то, что предпочла бы никогда не видеть.

Удивительно просто все оказалось — никаких шаманов, никаких метаний по миру и сомнений. Один вопрос — один развернутый ответ.

Прощальный привет от чертова, так не вовремя надумавшего упокоиться Зейна.

По мере осознания прочитанного злость парадоксальным образом таяла, переплавляясь в запоздалую бессмысленную скорбь о людях, которых она толком никогда не знала.

Еще один слишком поздно разрушенный мираж.

— Однажды ты начнешь страдать от одиночества.

— Я думала, ты мне с этим поможешь.

— Я о другом. Когда ты станешь старше, рано или поздно почувствуешь. Оторванность от эпохи, отсутствие чем-либо связанных с тобой людей. На мой взгляд, это не слишком мешает и не имеет большого значения, но так происходит со всеми рано или поздно. Хочу, чтобы ты была к этому готова.

— Поцелуй меня.

На этот раз она вошла в комнату тихо, почти подкралась, не давая знать о себе заранее.

Дэнни сидел, уткнувшись в простынь лбом, и едва не подпрыгнул на месте, когда закрылась дверь.

— Я не спал.

— Я так и поняла.

Он немедленно вскочил, осознанно или нет останавливаясь между ней и кроватью, и Эрика невольно отметила, что оглушенный после этого полусна щенок мог бы показаться даже трогательным в иных обстоятельствах.

Настроение издеваться над ним и испытывать на прочность собственные нарвы пропало. Остались только тяжелая усталость и необходимость сделать хотя бы что-то из того, что пообещала.

— Когда ты ел в последний раз?

Когда до Дэна дошел смысл вопроса, взгляд на мгновение снова стал почти затравленным, и прежде, чем он успел открыть рот, Эрика решила предупредить:

— Даже не пробуй соврать.

По всей видимости, именно это сделать и собиравшийся, пацан покорно опустил взгляд, собираясь с духом.

— Четыре дня назад. Может пять, не помню.

Ни намека на раскаяние или попытку вызвать сочувствие. Скорее, сдержанное раздражение от того, что она сует нос в его дела.