Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 148 – Анастасия Энковская

Бесполезное занятие.

Если бы речь шла только о женщине, которая не ответила взаимностью, все было бы проще. Оскорбительно, неприятно, но понятно. Если бы речь шла только о метке, тоже проще. Тогда можно было бы видеть в себе не мужчину, а жертву собственной природы, и с той или иной степенью достоинства переждать, пока боль не станет тише. Но проблема в том, что за это время во мне слишком многое успело смешаться. Метка. Желание. Привычка думать о ней. Настоящий интерес. Уважение. Раздражение. Любовь — да, теперь уже не имело смысла лгать даже самому себе этим словом не называя.

Я любил ее.

И при этом был тем человеком, от которого она хотела уйти как можно дальше.

Отличное достижение, Арден.

По-хорошему, после разговора с Константином и после того утра в доме Алины я должен был держаться от нее как можно дальше. Разум подсказывал именно это. Закон — тоже, если смотреть на него не с позиции силы, а с позиции чести. Но на рассвете я уже знал, что поеду в храм.

Не чтобы сорвать свадьбу.

Не потому, что до сих пор надеялся, будто она увидит меня у алтаря, передумает и бросится в мои объятия под одобрительный звон храмовых колоколов. Подобная пошлость оскорбила бы даже мою нынешнюю жалкую форму безумия. Нет. Я ехал, потому что должен был пройти эту историю до конца и поставить точку.

И потому что где-то очень глубоко, в самой темной и неприятной части меня, все еще жила мысль: у мужчины всегда остается последний шанс. Последний шаг. Последний удар. Последнее слово, которое еще может изменить ход вещей.

Вопрос был только в том, каким именно окажется это последнее действие.

Храм стоял на возвышении к югу от города. Не самый большой, не самый старый, но достаточно древний, чтобы камень в его ступенях был вытерт поколениями, а воздух внутри всегда пах воском, холодом и чем-то таким, что люди любят называть святостью, когда не могут описать иначе собственный трепет перед старой силой. Я вошел без свиты. Без лишнего шума. Только один из стражей остался снаружи, скорее по привычке, чем по необходимости. Сегодня никакое количество вооруженных людей не могло бы сделать меня более защищенным.

Обряд еще не начался.

Я увидел их почти сразу.

Эйдан стоял чуть в стороне от центрального прохода и разговаривал с храмовником. Спокойно, сухо, деловито — как человек, который не позволит даже небу сорвать это событие, если уж дотянул до него сына из другого мира. Константин был ближе к алтарю. В местной одежде он выглядел непривычно и раздражающе уместно — будто мир, который когда-то его потерял, теперь слишком охотно принимал обратно. Алина стояла рядом с двумя женщинами, которые поправляли ей фату, складки платья, рукава, что-то тихо говорили, но она, кажется, почти не слышала их.

Я остановился в тени колонны и смотрел.

На ней было белое.

Не ослепительно-богатое, не тяжело расшитое золотом, не то платье, которое я когда-то мог бы приказать сшить для своей невесты так, чтобы весь зал ахнул от цены и мастерства. Нет. Это платье было другим. Светлым. Тихим. Почти земным по ощущению. В нем не было показной роскоши, зато была она сама. Ее шея, ее плечи, мягкая линия тела, уже не совсем девичьего — округлость живота скрывали бережно, но не так, будто его стыдились, а так, будто защищали. И именно это почему-то ранило сильнее всего.