Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 156 – Анастасия Энковская

Костя тихо хмыкнул.

— Очень вдохновляющая реклама возраста тридцать плюс.

— Я стараюсь, — сказала я. — А ты вообще молчи. Ты уже получил свою роскошь в виде двух миров и одной меня. Не жадничай.

Он посмотрел на меня так, что у меня внутри сразу потеплело, но спорить не стал.

Эйдан же наконец поднял на меня взгляд. Медленно. Очень внимательно. И я вдруг поняла, что он уже не просто слушает. Он примеряет эту жизнь на себя.

— Если это сработает, — произнес он, — я смогу не просто прожить рядом с вами еще несколько лет. Я смогу начать заново.

— Да, — сказала я уже совсем мягко. — Именно это я и пытаюсь вам объяснить. Не доживать. Жить.

Он молчал долго. Так долго, что я уже успела испугаться, будто все испортила, перегнула, слишком размечталась, слишком по-земному полезла с надеждой туда, где люди и маги давно уже привыкли довольствоваться тем, что есть.

Потом Эйдан очень тихо спросил:

— А если там у меня не получится?

Я не сразу ответила. Потому что вопрос был не про медицину. Не про язык. Не про документы. Он был про гораздо более страшную вещь: а если человеку дали второй шанс, а он вдруг окажется ему не по силам?

— Тогда, — сказала я, — вы все равно будете не один. Понимаете? Даже если вы там первое время ничего не поймете, будете ругаться на нашу бюрократию, ненавидеть интернет, проклинать телефоны, шокироваться от цен, не сможете привыкнуть к машинам, лифтам и людям, которые заказывают еду по приложению, — вы все равно будете с нами. С сыном. Со мной. С малышом. И это уже не провал. Это просто новая жизнь, к которой надо привыкнуть.

Костя перевел взгляд на отца и тихо добавил:

— Ты правда будешь не один.

Вот после этого у Эйдана изменилось лицо. Совсем чуть-чуть. Но для человека его склада и этого было достаточно. Из ученого, который изучает гипотезу, он на секунду стал мужчиной, которому внезапно разрешили не стареть в одиночестве.

Он медленно выдохнул.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда будем считать, что я согласен на ваш безумный план.

— Наш, — поправила я.

— Ваш, — невозмутимо уточнил он. — Я пока только благоразумно капитулировал перед напором.

— Ну и прекрасно, — сказала я. — Значит, завтра женимся, открываем разлом и уходим домой.

— Очень тревожит, — заметил Костя, — что ты говоришь это так, будто планируешь обычную среду, а не межмировой побег из-под драконьего проклятия.

Я пожала плечами.

— А что мне остается? Если начать воспринимать это в полном масштабе, я просто лягу на пол и буду драматично страдать. А у нас на это нет времени.

— Слава богу, — сухо сказал Эйдан, — иначе пришлось бы еще и это лечить.

И вот тут мы все трое наконец рассмеялись. Не потому, что было легко. Не потому, что стало не страшно. А потому, что иногда, когда план уже окончательно безумен, остается либо смеяться, либо сходить с ума раньше срока. И я лично предпочитала первый вариант.

Арден

Я нашел ее у моря.

Если бы кто-то сказал мне несколько лет назад, что именно так будет выглядеть конец моей одержимости — не в огне, не в крови, не в торжественном отказе, не в гордом последнем прощании, а в солнечном земном дне, среди мокрой гальки, детского смеха и запаха соли, — я бы, вероятно, счел это унизительной насмешкой судьбы. Слишком просто. Слишком человечно. Слишком мало похоже на ту внутреннюю катастрофу, которую мне довелось пережить.