Книга Невеста поневоле, или как отказать дракону, страница 155 – Анастасия Энковская

Я тут же оживилась сильнее.

— Вы сами говорили, что в Эльмаре время для Кости и для вас шло по-разному. Значит, сами миры по-разному работают с телом, возрастом, жизненным ресурсом, износом организма — называйте как хотите. Если разлом умеет «согласовывать» человека с миром, в который он его выбрасывает, то он должен брать не только кости, кожу и легкие, а весь общий биологический баланс. И вот тут начинается самое интересное.

Костя уже не улыбался. Теперь он тоже слушал по-настоящему.

— Допустим, — сказала я, — ваш возраст здесь — это не только цифра, а еще и накопленный износ именно под правила этого мира. Под вашу магию, ваш фон, ваши болезни, ваш способ стареть. Но если вы переходите в другой мир, который живет по другим физическим и биологическим законам, разлом может пересобрать вас не по принципу «тащим все как есть», а по принципу «что из этого тела вообще нужно сохранить, чтобы человек остался собой, но стал жизнеспособен там». И тогда часть старого износа просто не закрепится.

Эйдан чуть прищурился.

— Вы предполагаете, что разлом может сбрасывать возраст как побочный эффект адаптации?

— Не возраст как цифру, — сразу сказала я. — А возраст как степень разрушения тела. Это не одно и то же. Вы же не старый в голове. И не старый в знаниях. И даже не старый в силе, если честно. У вас усталое тело. Очень долго жившее. Очень много вынесшее. Но если разлом будет собирать вас для нового мира, может оказаться, что ему выгоднее дать вам более раннюю, более цельную, более жизнеспособную версию вас.

Костя медленно кивнул.

— Как будто не переместить старое тело, а пересчитать человека под новую систему координат.

Я ткнула в него пальцем.

— Да. Вот. Именно. Спасибо. Наконец в этой комнате кто-то формулирует так, чтобы мне самой стало понятно.

Эйдан не улыбнулся, но в глазах у него явно загорелось.

— Тогда нужен якорь, — сказал он уже не нам, а себе. — Не просто перенос, а образ человека, который мир примет как устойчивую форму. Не дряхлеющее тело, а оптимальный, завершенный вариант. Не детство, разумеется. Не юность. Возраст наивысшей физиологической состоятельности…

— Лет тридцать, — сказала я сразу.

— Тридцать два, — машинально поправил он. — У мужчин такого типа пик устойчивости часто чуть позже.

— Господи, — пробормотал Костя. — Он уже согласен. Просто пока делает вид, что это научная дискуссия.

— Это и есть научная дискуссия, — сухо ответил Эйдан, не отрываясь от собственных мыслей. — Если я прав, то сам переход может стать не только выходом для Алины из-под метки, но и точкой биологического отката за счет межмировой рекалибровки организма.

Я откинулась на спинку кресла и довольно выдохнула.

— Вот. А я о чем.

Потом снова подалась вперед, потому что мысль уже развернулась у меня в голове окончательно.

— Смотрите дальше. Даже если разлом не омолодит вас сразу до состояния «здравствуйте, я ваш новый лучший экземпляр», он все равно может обнулить часть накопленного износа. А дальше уже добьет земная медицина. Нормальная диагностика. Сосуды. Сердце. Суставы. Питание. Гормоны. Реабилитация. Лекарства. И если совместить это с вашей магией, вы в итоге получите не просто остаток жизни. Вы получите вторую молодость. Осмысленную. С опытом. Без идиотизма первых двадцати лет.