Книга Развод. Он подарил ей кольцо. Я - ему развод, страница 20 – Анастасия Энковская

— Вы забыли, — сказала я.

Полина обернулась.

— Нет.

— Оставите в кафе?

— Пусть заберёт сам, если ему так дорого.

Я посмотрела на кольцо. То самое. Которое должно было быть моим. Которое стало её. Которое теперь лежало между недопитым кофе и крошками медовика, выглядя уже не символом любви, а дорогим, очень глупым предметом.

— Заберите, — сказала я.

— Зачем?

— Чтобы вернуть через юриста. Красиво. С описью.

Полина моргнула. Потом вдруг кивнула, вернулась, взяла кольцо салфеткой, будто оно было грязным, и положила в карман.

— С описью, — повторила она.

— Да.

На улице нас встретил холодный ветер. Через дорогу стояла мамина машина. Мама увидела, что я выхожу не одна, и её лицо изменилось так, что Полина инстинктивно остановилась.

— Она меня убьёт? — спросила она.

— Нет. Мама сначала выясняет, полезен ли человек в суде.

— А потом?

— По ситуации.

Мама подошла к нам.

— Это она?

— Мам.

— Я просто уточнила.

Полина тихо сказала:

— Ирина Павловна, мне очень стыдно.

Мама посмотрела на неё сверху вниз. Хотя была ниже ростом, но некоторые женщины умеют смотреть сверху даже с табуретки.

— Стыд — это хорошо. Если не заканчивается на словах.

— Я готова помочь.

— Тогда садитесь. Но если вы соврёте моей дочери ещё раз, я забуду, что вы, возможно, беременны.

— Мам!

— Что? Я сказала «возможно». Я корректна.

В машине Маша не было — мама успела отвезти её домой к соседке? Нет, я вспомнила: она оставила Машу у своей подруги на первом этаже, «на полчаса с мультиками и хомяком». Конечно, мама всё предусмотрела. Она вообще в кризис становилась министерством чрезвычайных ситуаций в одном халате.

Мы ехали к Алле Борисовне втроём. Мама за рулём, я рядом, Полина сзади. В машине пахло мамиными духами, кофе и чужими разрушенными иллюзиями.

Телефон разрывался.

Кирилл.

Потом сообщение.

«Не смей втягивать Полину».

Я показала экран Полине.

Она достала свой телефон. У неё тоже сообщение.

«Если ты сейчас поедешь к Вере, я за себя не отвечаю».

Полина тихо сказала:

— Сделать скриншот?

Мама усмехнулась.

— Девочка обучается.

Алла Борисовна оказалась такой, как мы и ожидали: сухая, собранная, с короткой стрижкой, в тёмном костюме и с глазами, которые, кажется, могли разделить совместно нажитое имущество одним взглядом. Она выслушала Полину, посмотрела переписки, сохранила файлы, дала нам обеим подписать какие-то бумаги, объяснила, что делать дальше. Быстро. Чётко. Без сантиментов.

— Вера, сегодня подаём заявление на развод, — сказала она. — Параллельно готовим позицию по ребёнку. Вы временно проживаете у матери, это нормально. Ребёнка не скрываете, общению не препятствуете, но встречи — по договорённости и желательно письменно.

— Он будет давить.

— Конечно будет. Для этого у нас есть скриншоты, записи и его талант говорить лишнее.

Полина сидела рядом, бледная, но уже не такая рассыпавшаяся.

— А мне? — спросила она.

Алла Борисовна посмотрела на неё.

— Вам — к врачу. Потом решать, что делать с беременностью или её отсутствием. С Кириллом общаться письменно. На встречи одной не ходить. Кольцо вернуть через курьера или нотариальное уведомление, если хотите красиво и долго.

— Через курьера, — сказала Полина.

— Разумно. Красота в семейных войнах редко окупается.

Я подписала доверенность, согласие на обработку, ещё какие-то бумаги. Рука почти не дрожала. Наверное, потому что в ней наконец был не бокал с вином, не телефон с его сообщениями, не чужое кольцо, а ручка.