Книга Развод. Он подарил ей кольцо. Я - ему развод, страница 39 – Анастасия Энковская

Ответ пришёл сразу:

«Поняла. Тогда некультурно пошлю, если повторит».

Следом второе:

«Приезжай. Кофе будет. И работа тоже. Мы своих не отдаём».

Я стояла в ванной и вдруг поняла, что хочу плакать не от горя. От злости — да. От усталости — конечно. Но ещё от этого простого «мы своих не отдаём». Я за последние годы так привыкла быть «его»: его жена, его тыл, его удобная домашняя часть, его человек, который поймёт. А тут вдруг редакция, в которую я вернулась на второй день после развода, сказала: своих не отдаём.

Мама постучала в дверь.

— Ты там жива?

— Да.

— По голосу спорно.

Я открыла дверь и протянула ей телефон.

Она прочитала.

— Ну всё, — сказала тихо.

— Мам.

— Что «мам»? Он полез в твою работу. Это уже не муж, это грибок. Надо выводить системно.

— У меня сегодня дедлайн.

— Вот и иди. Лучший ответ грибку — сухое помещение и стабильный доход.

На кухне Маша ела кашу и кормила взглядом Семёна, которому каша, к счастью, не полагалась. Дочь выглядела лучше. Бледная ещё, настороженная, но уже не такая сжатая, как вчера у школы. Она подняла на меня глаза.

— Мам, ты сегодня опять в редакцию?

— Да.

— А папа придёт?

Я присела рядом.

— В школу — не должен. Бабушка тебя заберёт. Учитель знает. Директор знает.

— А если придёт?

Мама поставила чашку на стол.

— Тогда директор узнает меня ещё ближе.

— Бабушка, ты его побьёшь?

— Нет, солнышко. Я интеллигентная женщина.

Мы с Машей одновременно посмотрели на неё.

— Ладно, — вздохнула мама. — Почти.

Маша чуть улыбнулась.

— Мам, — сказала она. — А ты сегодня будешь красивая?

Я растерялась.

— В смысле?

— Ну… на работе.

— Постараюсь.

— Будь. Чтобы папа не думал, что ты плачешь.

Вот это ударило. Не сильно. Точно. Я взяла её руку.

— Маш, мне можно плакать.

— А папе?

Мама отвернулась к окну.

Я глубоко вдохнула.

— Ему — нет.

И, кажется, именно в этот момент я окончательно выбрала сегодняшнее платье. Не самое красивое. Не самое вызывающее. Простое тёмно-синее, с поясом, в котором я выглядела не жертвой, не брошенной женой, не женщиной, которую срочно надо жалеть, а собой. Собой, которой предстоит тяжёлый день и которая всё равно выйдет из дома с прямой спиной.

В редакции Лена встретила меня у лифта.

— Живая?

— Относительно.

— Отлично. Относительность нам подходит. Пошли, у нас клиент решил, что заголовок «город для людей» ещё не умер и его можно воскресить.

— Нельзя.

— Я знала, что ты справишься.

В переговорной уже сидел Даниил. На столе — распечатки, два стакана кофе, мой ноутбук, который я вчера оставила в редакции, и красная ручка. Увидев меня, он поднялся. Не резко, не с этой мужской демонстрацией «смотрите, я воспитанный». Просто встал.

— Доброе утро.

— Доброе — это смело.

— Рабочее?

— Рабочее.

— Тогда подойдёт.

Я села. Он поставил передо мной кофе.

— Лена сказала, вам звонили.

— Моему мужу стало тесно в семейной драме. Он решил расширить географию.

Даниил не улыбнулся. Только взгляд стал жёстче.

— Он может прийти сюда?

— Может.

— Предупредить охрану?

Я замерла.

Вот так просто.

Не «а может, поговорите с ним». Не «ну он же переживает». Не «может, не надо выносить личное». Просто: предупредить охрану?

— Да, — сказала я. — Наверное, лучше предупредить.

— Хорошо.

— Даниил.

Он посмотрел на меня.

— Я не хочу, чтобы мои проблемы мешали проекту.