Книга Развод. Он подарил ей кольцо. Я - ему развод, страница 37 – Анастасия Энковская

— Нет. Я перестаю ломать ей реальность.

Он резко выдохнул.

— Полина не беременна.

— Я знаю.

— Конечно знаешь. Вы же теперь подруги.

— Нет. Она свидетель.

Он усмехнулся.

— Ты правда думаешь, что суд будет слушать Полину? Любовницу, которая обиделась?

— Суд будет слушать доказательства. А ты щедро их создаёшь.

— Вера, — он понизил голос. — Последний раз предлагаю нормально договориться.

— Говори.

— Маша живёт неделю у тебя, неделю у меня.

— Нет.

— Квартира остаётся мне до раздела.

— Нет.

— Я плачу за Машу напрямую, тебе денег не даю.

— Нет.

— Ты забираешь заявление про угрозы.

— Нет.

Он улыбнулся.

— Тогда я сделаю всё, чтобы ты пожалела.

Мама достала телефон.

— Скажите ещё раз. Красиво получилось.

Кирилл даже не посмотрел на неё.

— Ты не вывезешь, Вера. Работа? Смешно. Через неделю ты будешь просить у меня деньги.

— Возможно. Но просить уже буду через суд.

Он шагнул ближе.

— Ты стала наглой.

Я тоже сделала шаг.

— Нет. Просто раньше ты называл мою покорность любовью.

Маша тихо сказала:

— Мам, пойдём.

И это решило всё. Я повернулась к дочери.

— Пойдём.

Мы сели в машину. Кирилл остался у ворот. В зеркале я видела, как он стоит, сжимая телефон, один, без адвоката, без Полины, без ребёнка, которого хотел использовать как аргумент.

Дома нас ждала Алла Борисовна. Она сидела на маминой кухне, пила чай и ела бутерброд с сыром.

— Простите, — сказала она. — Ирина Павловна сказала, что если я не поем, начну плохо судиться.

Мама гордо кивнула.

— Юристы тоже люди.

— Не все, но я стараюсь, — ответила Алла Борисовна.

Мы сели за стол. Маша ушла в комнату к Семёну. Мама закрыла дверь. Алла Борисовна разложила бумаги.

— Итак. Хорошие новости. Записи есть. Переписки есть. Финансовое давление есть. Попытка самовольного забрать ребёнка есть. Свидетель в лице Полины есть. Работа у вас появилась. Место проживания нормальное. Позиция крепкая.

— А плохие?

— Он будет злиться.

— Это я уже заметила.

— И может попытаться ударить по работе.

— В смысле?

— Позвонить в редакцию. Написать. Сказать, что вы нестабильны, втянута в конфликт, не сможете работать. Такие мужчины любят разрушать новые опоры.

Я вспомнила его сообщение: «Думаешь, работа сделает тебя независимой?»

— Он может.

— Предупредите руководителя. Коротко. Без деталей. Что идёт развод, возможны попытки давления со стороны мужа.

Я закрыла лицо руками.

— Господи, как стыдно.

Алла Борисовна резко сказала:

— Вера.

Я подняла глаза.

— Стыдно должно быть ему. Вам — неудобно. Это разные вещи.

Мама тихо сказала:

— Запиши себе на лоб.

Я кивнула.

— Хорошо.

Алла Борисовна подвинула бумаги.

— Подписываем. Завтра подаю заявление. По ребёнку — отдельно. По алиментам — отдельно. По имуществу будем готовиться. Общую карту он заблокировал — это тоже фиксируем. Ваш аванс — отлично. Продолжайте работать.

Я взяла ручку. И вдруг поняла, что не дрожу.

Не потому, что не страшно. Страшно было. Очень. Кирилл всё ещё мог сделать больно. Деньгами. Работой. Машей. Памятью. Он знал мои слабые места, потому что я сама когда-то доверила ему карту своей души.

Но теперь у меня была другая карта. Юрист. Работа. Мама. Дочь. Записи. Свой счёт. Своё имя в договоре.

Я подписала первый лист. Второй. Третий.

Алла Борисовна забрала документы.

— Поздравляю, — сказала она. — Развод начался официально.