Книга По воле случая или трофей для орка, страница 23 – Бай Мурзаева

Он разжал кулак, развернул ладонь и крепко сжал мои пальцы.

— Хорошо. Тогда пойдем сначала в город. Нам нужно запастись провизией, долго там не задержимся.

* * *

Мы вошли в открытые ворота, и с каждым шагом шум и гам поглощал нас. Гриом, не колеблясь, повел меня сквозь бурлящий людской водоворот на шумный рынок. Он знал, куда идти, его шаги были уверенными, будто он не раз бывал на этих улицах.

Крики торговцев, смешанный запах жареного мяса, кожевенных мастерских, пряностей и просто большого скопления живых существ — все это обрушилось на меня сплошной, оглушительной волной. Я прижалась к Гриому, и он плечом прикрыл меня от самой плотной толпы, его спина стала моим щитом против этого хаоса.

На нас смотрели. Люди, орки, пара высоких, худых рейлов с бледными, как лунный камень, лицами. Взгляды были разные — от любопытства до равнодушия, но ни в одном из них я не увидела ненависти или жалости, какими провожали Благословенную люди. Здесь я была просто еще одной путницей.

Мы пробились к рядам, где торговали одеждой и снаряжением, между прилавков, ломящихся от грубых штанов, прочных ботинок и простых, но добротных плащей из плотной ткани.

Гриом выбрал лавку, хозяйкой которой была пожилая орчиха с умными, хитрыми глазами, она сидела на бочке и с азартом торговалась с каким-то гномом. Гриом что-то коротко сказал ей на своем языке, и орчиха, прервавшись, оценивающе окинула меня взглядом с головы до ног, будто взвешивая на невидимых весах, и принялась складывать товар.

Через несколько минут я сжимала в руках сверток. Мы отошли недалеко, в тень между двумя прилавками.

— Переоденься, — сказал Гриом, встав спиной ко мне и загораживая проход, чтобы меня не было видно. — Эта одежда практичнее и не бросается в глаза.

Я развернула сверток. Внутри лежали штаны из мягкой, выделанной кожи, просторная туника из плотной шерсти цвета охры и темный, не продуваемый плащ. Никаких тебе белых, марких тканей, никаких стягивающих грудь корсетов и струящихся рукавов, в которых можно было только изящно падать в обморок. Одежда была прочной и удобной.

Торопясь, с дрожью в пальцах сбросила с себя грязное, местами порванное платье Благословенной. Оно упало на пыльную землю грязным комком.

Натягивая новые штаны и застегивая тунику, я чувствовала, как с каждым движением с меня спадают оковы. Я потянулась и расправила плечи, ткань не сковывала движения.

Когда я прикоснулась к спине Гриома, он повернулся и окинул меня довольным взглядом.

— Теперь лошади.

В той части рынка, где продавали животных, стоял немыслимый гам и пахло потом, сеном и навозом. Гриом бродил среди загонов, щупал мышцы животных, заглядывал им в зубы. Торговался с коренастым бородатым человеком и, в конце концов, расплатился и вывел двух коней — низкорослых, с густыми гривами и умными глазами.

— Выносливые, — пояснил он, поглаживая шею жеребца. — Не подведут.

Мы отвели лошадей во двор при одной из таверн, а сами зашли внутрь. После долгих дней на холодной земле крыша над головой и запах горячей пищи казались невероятной роскошью. Воздух был наполнен ароматом тушеного мяса с кореньями и свежего хлеба. Мы сели в углу, за деревянный стол, вытертый до блеска. Гриом заказал еды и две кружки укрепляющего отвара.

Когда перед нами поставили глиняные миски с дымящимся рагу, я чуть не расплакалась от простой, почти забытой радости горячей еды. Ели молча, уставшие от долгого пути. Отвар оказался горьковатым, но согревающим, разливающим по телу приятную теплоту.