Книга По воле случая или трофей для орка, страница 27 – Бай Мурзаева

Десятки глаз уставилась на меня.

— Марина. Она спасла мне жизнь. Дважды. Она под моей защитой.

Ульгар медленно подошел ближе. Я застыла, чувствуя себя мелкой букашкой под его взглядом.

— Люди редко приходят в нашу степь с миром, — наконец произнес он. — И никогда — Благословенные. Твое поведение и поза выдают тебя, девчонка. Видал я раньше твоих сестер на поле боя.

— Я больше не Благословенная, — выдохнула я хрипло, но твердо. — Та жизнь… осталась на поле боя, где меня бросили умирать.

Ульгар внимательно посмотрел на меня, затем на Гриома, ища в глазах сына подтверждение. В воздухе повисло тяжелое молчание, нарушаемое лишь треском поленьев в ближайшем костре.

— Твое слово всегда было крепким, сын мой, — медленно проговорил он, взвешивая каждое слово. — Если ты ручаешься за нее… она может остаться. Пока. — Он сделал паузу, и его острый взгляд снова вернулся ко мне. — Но знай, человечка. Здесь тебя будут судить не по прошлым заслугам, а по настоящим делам. Нашей степи чужды твои хитрые людские обычаи. Здесь ценят только силу и честь. Докажешь, что ты чего-то стоишь — будешь принята. Нет… Степь безжалостна к бесполезным и слабым.

Ульгар развернулся и скрылся в шатре, оставив за собой шлейф неразрешенного напряжения.

Он мне не нравился.

Гриом оставил меня у входа выделенного нам шатра. Отправился к отцу отчитаться, а я осталась одна в небольшом шатре. Он был пуст, если не считать сундука, охапки свежего сена в углу и пары овечьих шкур.

Я села на шкуры, обхватив колени, и попыталась унять тревогу. Воздух пах дымом, потом примешался запах вареного мяса.

И что делать? В Храме каждый мой шаг был расписан: молитвы, исцеления, трапезы, отдых. В лесу — выживание. А сейчас я словно ребенок, который не знает, чем себя занять.

Шум за стеной шатра заставил меня вздрогнуть. Чей-то грубый голос, детский смех. Я боялась выйти. Боялась встретить эти десятки пар оценивающих глаз. Но сидеть в одиночестве под грузом собственных мыслей было еще страшнее.

Собрав всю свою волю, я откинула полог и вышла наружу.

Недалеко от нашего шатра трое орчих растягивали на раме свежую шкуру. Они говорили на гортанном наречии, но замолчали, увидев меня. Их взгляды были откровенно любопытными, но, к счастью, без злобы. Одна, помоложе, даже смущенно отвела глаза.

Я попыталась улыбнуться, но получилось натянуто и неестественно. — Добрый вечер! — кивнула и быстро пошла прочь, чувствуя их взгляды на моей спине.

Лагерь жил своей жизнью. Женщины готовили еду, дети гоняли по кругу деревянное колесо, два старика сидели у костра, что-то не спеша стругая. Я чувствовала их настороженность, для них я чужая. Человек среди орков.

Немного пройдясь по лагерю наблюдая за их бытом, решила вернуться к своему шатру.

Возле него уже стоял Гриом и смотрел на меня мягко улыбаясь.

Я не знаю, смогу ли когда-нибудь стать своей для этих орков. Но ради него, думаю, стоит попытаться.

Прошло несколько дней. Я привыкла к ритму жизни лагеря — утреннему гулу, запаху дыма и жареного мяса, крикам детей. Меня по-прежнему игнорировали, но открытой враждебности не было.

А в нашем шатре все было хорошо. Оказывается, Гриом поступил вопреки их обычаям, поселив меня с собой. В одном шатре можно было жить лишь парам, прошедшим обряд. Я так понимаю их обряд это что-то вроде нашей свадьбы. Ночью его руки согревали меня лучше любых шкур, а утром я просыпалась под звук его ровного дыхания.