Книга По воле случая или трофей для орка, страница 29 – Бай Мурзаева

Прежде чем я успела что-то сказать, Гриом сделал шаг вперед, загораживая меня.

— Я ручаюсь за нее, — его голос прозвучал тихо, но твердо. — Значит, и отвечать я буду. Ее слово — мое слово. Ее вина — моя вина.

Между отцом и сыном пробежала незримая молния. Ульгар смерил Гриома взглядом, полным ярости и… уважения к его безумной преданности.

Я кивнула Ульгару и подошла к орчихе с девочкой. Та смотрела на меня с дикой смесью надежды и ужаса, ее дрожащие пальцы впились в мою руку.

— Пожалуйста, помоги ей, — прошептала она.

— Нет! Закон един для всех, предки разгневаются! — пронзительно завизжала шаманка, простирая руки, словно пытаясь закрыть ими ребенка от моего взора.

Ульгар обрубил ее крик властным жестом и голосом, не терпящим возражений:

— Я здесь — закон! — его рык заставил шаманку отпрянуть. — И если я разгневаюсь… это будет куда страшнее гнева предков для тебя.

Я опустилась на колени рядом с девочкой и закрыла глаза, отгораживаясь от окружающего мира. Внутри все сжалось в комок страха, но я должна была попробовать. Не для того, чтобы что-то доказать им. А для девочки, которой еще предстояло прожить долгую жизнь.

Закрыла глаза, отсекая все: тяжелый взгляд Ульгара, злобное пыхтение шаманки, напряженное молчание толпы и даже присутствие Гриома. Остался только слабый, прерывистый хрип ребенка и леденящая энергия паразита, что исходила от нее.

Протянула руки, едва касаясь висков девочки, и призвала знакомую энергию исцеления. Теплый, золотой свет, что сращивал плоть и кости, поток жизни. Но едва он коснулся ребенка, я ощутила удар. Холодная энергия паразита не просто сопротивлялась — она пожирала свет, становясь лишь сильнее.

Девочка слабо застонала, и ее тело выгнулось в мучительном спазме.

Руки задрожали, паника нарастала. Не получается. И почему я решила, что смогу помочь? Я посмотрела на лицо девочки, на синеву губ. Она умрет, если ей не помочь…

Я чувствовала, как распространяется гул разочарования и гнева вокруг. Шаманка что-то ядовито шипела.

Если вспомнить, то белая молния, что вырывалась из моих рук в лесу, это была магия уничтожения.

Уничтожения…

Это безумие.

Применить разрушительную магию к умирающему ребенку? Но иного выхода у меня нет. Либо я осмелюсь на это безумие, либо она умрет на моих руках.

Снова сосредоточилась, но на этот раз искала внутри колючую энергию. Представила ее как маленькую, острую иголочку. В пальцах заныло знакомое покалывание, но на этот раз оно было обжигающим.

Я направила его внутрь, выискивая холодную энергию. И увидела внутри черную, пульсирующую паутину, опутавшую яркую искру жизни ребенка. Паутина сжималась, вытягивая из нее силы.

Сконцентрировалась на одном тончайшем волокне и запустила в него тонкую иголочку — крошечную молнию. Раздался тихий, противный шипящий звук. Черная нить дрогнула и рассыпалась в прах. Искорка девочки вспыхнула чуть ярче.

Сработало.

Принялась за следующую нить, потом за третью. Требовалась невероятная концентрация. Каждое движение должно быть ювелирным, чтобы не задеть хрупкую искру жизни.

Пот стекал по моим вискам, спина ныла от напряжения. Я чувствовала, как силы покидают меня, но останавливаться нельзя.

Я продвигалась все быстрее. Белые искорки плясали под моими пальцами, выжигая нити паразита. Черная паутина таяла на глазах. Искра жизни внутри ребенка разгоралась, крепла, наполнялась теплом.