Книга Очнуться волчицей, страница 93 – Наташа Айверс, Вивиен Ли

Вскоре нам сообщили, что возле ручья нашли отпечаток лапы на камне, покрытом мхом и глиной, свисающем над водой, и я рванул туда. Я ступил на камень, но запаха моей пары не было и от этого становилось страшнее всего. Ручей был полноводным: талая вода шла с гор и склонов, бурлила, гремела, неся вниз по течению ветки, листья и мусор. Снег только недавно сошёл, вода была ледяная. Что если она пошла по течению — вверх или вниз? Мы прочесали оба направления, но кроме следа на камне больше не было никаких признаков волчицы.

Я гнал от себя мысль, что она могла пострадать в этом бурном потоке, но страх возвращался снова и снова и в конце концов я не выдержал и рассказал об этом Альрику.

Он нахмурился, помолчал, потом коротко отдал приказ:

— Отправить дополнительные группы. Проверить русло ручья. Спуститься ниже по течению.

Мы слышали, как бойцы переговаривались по рации, как хлюпала под ногами вода, как трещали под сапогами коряги. Они прочёсывали берег, заглядывали под каждый камень, каждую ветку, вглядываясь в мутную воду, баграми прощупывая дно.

Но Айлунну так и не нашли: ни клочка одежды, ни следа, ни запаха.

Я должен был радоваться — ведь тела нет, значит, есть надежда, что она жива. Но радости не было, внутри была лишь пустота.

Я метался часами, пока небо не потемнело. Земля под ногами была изрыта отпечатками моих лап, следами оборотней, прочёсывавших каждый клочок. Когда небо разрезала первая вспышка молнии, я понял: стало ещё хуже. Хлынул дождь. Ливень стеной обрушился на землю, смывая всё — следы, запахи и надежду найти мою волчицу.

Команды вернулись к дому, а я всё бежал по лесу, спотыкался, скользя в грязи, цепляясь когтями за мокрую землю, не в силах остановиться.

Когда ночь накрыла лес, я поднялся на пригорок. Луна висела низко, равнодушная свидетельница моего горя. Я запрокинул голову и завыл — долго, надрывно, так, что в груди рвалось сердце. Это был не просто зов — это был плач по той, которую я потерял.

Следующие часы растянулись в бесконечность — день, ночь, время потеряли смысл. Иногда я возвращался домой, чтобы поспать пару часов прежде чем снова отправиться на поиски. Я просыпался, чувствуя её запах, только чтобы снова нащупать пустоту рядом. Запах Айлунны был в нашем доме повсюду. И это сводило меня с ума. Каждый увядший цветок в вазе и на подоконнике — как немой упрёк, что я не сумел её уберечь.

Утром я уходил в лес, возвращался лишь тогда, когда лапы переставали держать. Бегал кругами, снова и снова приходя к клетке, я вынюхивал землю у дома, у озера, на каждой тропе.

Ночи стали пыткой. Я выходил на пригорок, завывал к Луне, как одержимый. Звал её, молил, проклиная себя. Я выл, пока голос не срывался. Всё вокруг перестало иметь значение, не было ни чувств, ни желаний, только холод, выжегший всё внутри.

Лишь Арсен время от времени пробивался ко мне. Он приходил, садился рядом, жаловался, что скучает по маме. Но стоило спросить о той ночи, о том, что случилось в лесу, как он неизменно повторял одно и то же: что просто пошёл искать маму и заблудился.

А три дня спустя после исчезновения Айлунны мы, наконец, узнали, почему она убила Ставера Лауренса.

Кай

Три дня после исчезновения Айлунны слились в один вязкий, бесконечный миг. Я почти не спал, почти не ел — только бегал, искал, обнюхивая сырую землю и снова возвращаясь к пустой клетке. Когда Альрик сказал, что поедет в клан Лауренса, я сам попросился с ним.