Книга Красота внутри, страница 91 – Даша Семенкова

— Но тогда зачем ты это сделал?

— Я же сразу сказал, не расслышала что ли? Чтобы ты не бегала по дому от собственного мужа, пугая бедных стариков! — воскликнул ангел, глядя на нее с укором. — Они живут в своем мире, где никогда ничего не случается, даже слуги с ними нянчатся, как с детьми, боясь лишний раз огорчить. А тут приехала истеричка и устроила скандал в первый же день! Еще и слухи пойдут, оно тебе надо?

— Ладно, хорош! Поняла, можно было и без подробностей. Значит, стариков, которых впервые видишь, ты огорчить боишься, а меня, выходит, не жалко.

Ангел вздохнул, взъерошил рыжие пряди над виском и прищурился. Вероника внутренне сжалась, ожидая, что он снова обидится, фыркнет и пропадет. Будет приходить только по вызову, оставаясь невидимкой.

— Жалко у пчелки в попке. И за что тебя жалеть-то? Пришлось в кровати потесниться? Понимаю, тебе требуется немало места... — он окинул ее критическим взором. — Хотя ты заметно похудела. Короче, ничего страшного Альберт бы не сделал, вы ведь столько времени в одном доме живете, у него сто раз была возможность. Или думала, что при виде тебя в бабкиной ночнушке у него башню сорвет?

Внезапно Вероника подумала: а ведь он прав. И как она раньше не осознавала? Все это время, с той самой минуты, как очнулась в лазарете пансиона госпожи Эббет, она жила взаперти. И поместье — она вовсе не хозяйка здесь, как себе возомнила, а пленница. Ее заперли вдвоем с Альбертом еще там, в храме, во время церемонии венчания, и выбросили ключи.

— Эй, серьезно обиделась? Ну чего ты, — произнес ангел примирительно. — Я никогда ничего не сделаю тебе во вред, честно. Даже если б захотел — мигом развоплотят, прежде чем успею пальцем шевельнуть.

— Да нет, ты-то тут причем, — грустно отозвалась Вероника, подперев кулаком щеку.

Работать больше не хотелось: обслуживать свою тюрьму? Вот еще! Ангел некоторое время пристально смотрел на нее, потом неожиданно вскочил с места и протянул руку.

— Идем, — велел он, и на вопрос, куда он ее тащит в такой час, отвечать отказался. — Сама увидишь. Обещаю, тебе понравится.

Украдкой, стараясь никому не попадаться на глаза, они пробрались к крыльцу черного хода и вышли из дома. Пересекли внутренний двор, где клумбы пестрели светлыми пятнами, а в воздухе перемешивались сладкие ароматы ночных цветов. Скрылись в густой тени дальней части дома, в комнатах которой не зажигали свет.

— Предупредил бы, я б светильник взяла, — сказала Вероника, споткнувшись о какую-то кочку.

— Не нужно, луна взошла. Погоди немного, пока зрение привыкнет.

Огромная желтая луна действительно поднялась над скалами и сияла ярко, как уличный фонарь. В этом ровном призрачном свете все казалось причудливым и незнакомым, но дорогу вполне можно было различить.

Обойдя сад, они спустились по узкой тропке до калитки в плетеной ограде, что отделяла территорию усадьбы от пастбищ. Вышли за нее, добрались до подножья пологого склона и остановились.

Ангел не сказал ни слова, и в наступившей тишине, не нарушаемой больше шорохом шагов, Вероника различила тихое журчание воды, шелест травы и монотонное стрекотание одинокого сверчка.

В паре шагов бежал ручей, и вода казалась непроницаемо черной, как смола. Над высокой травой кружилось множество крохотных зеленых огоньков. Чуть поодаль паслась белая лошадь, отбрасывая длинную черную тень.