Книга Хранители Севера. Хаос, страница 189 – Оливия Мун

С усилием Геральд поднялся на ноги и тут же взвизгнул от пронзительной боли — правая нога отозвалась огнём. Он явно сломал её, но даже это не заставило его смириться. Он попятился, а затем, повинуясь слепому инстинкту выживания, развернулся и побежал. Бежал, не разбирая дороги, без оглядки, волоча повреждённую ногу. Падал, поднимался и снова бежал, спотыкаясь о невидимые кочки. А позади, нарастая, поднялся хохот — жуткий, разноголосый хор зверей Хаоса, который звучал не только в ушах, но и прямо в сознании, насмехаясь над жалкими попытками спастись. Плащ намок и тянул к земле. Снег налипал на сапоги тяжёлыми комьями. Он снова споткнулся и упал лицом в снег, едва найдя силы подняться. Лицо было исцарапано и залито кровью, дыхание сбилось в прерывистый, хриплый вой. Он не смел оглянуться, боясь увидеть, как близко уже преследователи.

Неожиданно всё вокруг померкло, будто на землю обрушилась гигантская тень. Мужчина инстинктивно поднял глаза и пронзительно закричал. Огромная птица Хаоса пикировала вниз, её глаза пылали, как два кровавых угля. Она широко раскрыла свои когти, и те сомкнулись на его теле, с лёгкостью пробив одежду и впиваясь в плоть. Он завопил, замахал руками, пытаясь вырваться, но это было бесполезно. Птица с мощным взмахом крыльев взмыла вверх, неся его, как трофей, над заснеженной долиной. Ветер с рёвом хлестал по лицу. Геральд судорожно барахтался в железной хватке, его крики сливались в один непрерывный, обезумевший визг. Он пытался вырваться, вцепиться в пустой воздух, но всё было тщетно. Птица издала победный, пронзительный крик и на мгновение разжала когти. Он завис в пустоте, а потом полетел вниз, прямо в раскрытую, ждущую пасть другой твари. Последнее, что он услышал, прежде чем абсолютная тьма сомкнулась над ним, это безумный хохот зверей Хаоса.

А вдалеке, у стен крепости, на которую он когда-то смотрел с превосходством, завыл боевой гонг, но его тревожный вой уже ничего не мог изменить.

Её тело ныло так, будто его переехал змеевик, оставив после себя не боль, а сплошное жжение, разлитое по мышцам. Казалось, её разобрали по косточкам, а потом кое-как собрали назад, и теперь каждая часть тела протестовала против этого насильственного возвращения. С каждым коротким вдохом что-то сжималось внутри, сдавливая грудь тяжестью, отчего глаза сами наполнялись предательской влагой. Пересохшие губы треснули при попытке их облизнуть, а язык намертво прилип к шершавому нёбу.

Мелисса с силой зажмурилась, а потом, сделав над собой усилие, разлепила веки. Мир поплыл перед глазами, распадаясь на размытые пятна и силуэты. Она моргнула ещё раз, потом ещё, заставляя зрение сфокусироваться, и тяжело выдохнула. Взгляд медленно пополз по комнате и зацепился за фигуру у окна.Она вгляделась, заставляя мутное сознание проясниться. Размытый образ постепенно сложился в знакомые черты — Бернар, но не тот, каким она его помнила. Его лицо утратило мальчишескую смазливость: щёки впали, подбородок зарос щетиной, а в уголках глаз затаилась такая усталость, которую не смыть ни сном, ни годами. Вся его кожа будто поблекла, а в глазах не осталось и следа прежнего света — он стоял у окна, словно тень самого себя. Она попыталась позвать его, но из пересохшего горла вырвалось лишь глухое, сиплое мычание. Бернар вздрогнул, резко обернулся, не веря, что этот звук мог принадлежать ей. Его глаза наконец встретились с её взглядом. Он казался на десять лет старше: борода спуталась, а волосы небрежно падали на лоб.