Книга Хранители Севера. Хаос, страница 220 – Оливия Мун

Адриан наблюдал за другом, и что-то внутри него сжалось, точно чья-то ледяная ладонь сдавила сердце. Он был искренне рад за друга, от всей души, но вместе с этой чистой радостью в его душе поднимались иные, тёмные ростки, и имя им было — зависть. Она пускала свои ядовитые корни глубоко, отравляя каждую мысль, напоминая о собственном одиночестве, о холодной постели, о той, чей покой был похож на смерть.

Брайан дочитал последнюю строчку и замер. Губы его приоткрылись, а брови снова поползли вверх. Он резко дёрнул головой, и его взгляд впился в Адриана с такой силой, что, казалось, мог прожечь дыру в камне.

— Что? — нахмурился он, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

— Она… очнулась, — выдохнул Брайан, и в его срывающемся голосе слышалось неподдельное изумление, будто он сам не верил тому, что говорят его глаза, перебегающие по строчкам снова и снова.

Глаза Адриана расширились, пытаясь вместить невероятный смысл этих двух слов.

— Что?.. — переспросил он шёпотом.

— Мелисса! Она очнулась!

В ушах у Адриана резко зашумело. Кровь прилила к лицу, заливая щёки жарким румянцем.

«Она жива. Жива!»

Его рука сама, помимо воли, потянулась к запястью левой руки, к тонкому браслету с единственной алой бусиной — её подарку в ту ночь перед коронацией. Все эти долгие тоскливые дни бусина была холодна, как лёд в горном ручье, но сейчас он мог поклясться, что чувствует её смутное, едва уловимое тепло. Он сжал бусину в кулаке так сильно, что кожа под ней побелела, и в душе вспыхнуло одно-единственное желание — увидеть её.

— Ты что задумал? — Брайан нахмурился, и в его внезапно обострившемся взгляде мелькнула знакомая тревога. Он уже видел это решительное, опасное выражение на лице друга много раз, и оно редко предвещало нечто хорошее.

— Я должен её увидеть, — прошептал Адриан, не отрывая гипнотизированного взгляда от бусины.

— Может, не стоит сейчас? — Брайан шагнул вперёд, его рука инстинктивно потянулась остановить, удержать. — Она же только очнулась, ещё слаба…

— Именно поэтому, — он повернулся к нему, и на его губах играла странная улыбка. — Лишь сейчас, в эту первую минуту, пока её ещё не опутали новыми цепями долга и чужих планов, она может быть по-настоящему свободна.

И прежде чем Брайан успел издать хоть звук, схватить его за рукав или образумить, Адриан дёрнул за браслет. Бусина, сверкнув в воздухе кровавым, зловещим отсветом, будто застывшая капля крови, сорвалась, на миг повисла в пустоте, а затем с тихим звоном ударилась о белоснежный мраморный пол. Хрустальный звон сменился треском. Бусина разлетелась на десятки мелких сверкающих осколков. На миг воцарилась полная тишина, будто само время затаило дыхание. И тогда из центра осколков ударил густой, маслянисто-чёрный дым, пронизанный алыми всполохами, похожими на молнии, бьющие изнутри тёмной тучи. Перед ними появился портал. Чёрно-алый туман закрутился воронкой, с свистом всасываясь внутрь, а стены дворца задрожали, осыпаясь мелкой пылью от невыносимого напряжения, которого они не знали со времён основания королевства.

Портал изогнулся, забурлил, сопротивляясь чуждой природе этой магии, и вдруг из глубины алой мглы, нарушая все законы, вырвался и сделал шаг вперёд чей-то тёмный силуэт.

Воздух наполнился ядовитой силой, что сочилась из самого сердца разлома. Стены крепости пылали, отбрасывая багровые, пляшущие тени на поле боя. Казалось, само небо истекало огнём. Они шли вперёд, почти не видя друг друга сквозь снежную мглу. Ветер швырял им в лица колючую ледяную пыль, смешанную с пеплом. Со стен ещё летели редкие стрелы — их прикрывали лучники с уцелевших башен. Виргар шёл первым, нечеловеческой силой расчищая путь. Его меч свистел в воздухе, оставляя за собой лишь смерть и дымящиеся остатки.