Книга Хранители Севера. Хаос, страница 27 – Оливия Мун

— Кто отравил Принцессу Севера? — испуганно шипели взволнованные голоса за плотно закрытыми дверями.

— Она уже мертва, точно вам говорю. Я лично слышал, что её не смогли спасти никакие лекари... — неслось откуда-то из полуоткрытого, тёмного погреба, и голос дрожал так, будто говоривший сам боялся каждого своего слова.

— Да нет же! Врут всё! Говорят, она просто уснула после бала и так и не проснулась больше... — доносилось из-за высокого забора, и этот шёпот тут же подхватывал кто-то ещё.

Обрывки случайно подслушанных разговоров навязчиво тянулись за редкими, торопливыми прохожими, словно зловещий шлейф. Незримые нити лжи, отчаянных догадок и самого настоящего ужаса опутывали весь квартал плотным коконом, неумолимо сжимая его в своих ледяных тисках. Молва неслась по городу быстрее самого сильного ветра, и была ли в этом бурлящем потоке хоть одна маленькая капля правды — этого уже не знал никто.

Талли бесшумно скользила в глубокой, спасительной тени, плотно прижимаясь спиной к шершавым стенам старых домов. Тонкая ткань нежно-лилового платья, которое она выбрала сегодня, холодила кожу, заставляя острее чувствовать сырость камня. Изящный корсет, туго стянутый на спине серебристой шнуровкой, сковывал движения, напоминая: этот наряд предназначался вовсе не для слежки. Она ловко использовала любую складку полумрака, любую выступающую балку или покосившуюся водосточную трубу, мгновенно сливаясь с ними в единое целое. Она шла буквально по пятам за Бернаром, держась на дистанции, почти незаметной для постороннего глаза. Но с каждым пройденным кварталом, с каждым километром в груди всё сильнее разгоралось тревожное предчувствие. Оно витало в пустых, словно вымерших переулках, в безлюдных улочках, где даже ветер, казалось, затаился и дышал гораздо тише обычного, боясь нарушить зловещую тишину. Редкие прохожие, те немногие отчаянные смельчаки, что ещё решались выйти из своих укрытий, поспешно, почти бегом перебегали через дорогу, кутаясь до самых глаз в длинные плащи и торопливо опуская взгляды в землю.

Ветер внезапно пробежал прохладным сквозняком по узкому, тёмному проходу между высокими домами, всколыхнув её короткие белые волосы. Несколько непослушных прядей упали на лицо. Девушка невольно замедлила шаг, замерла, настороженно прислушиваясь к внутренним ощущениям. Острый, тренированный взгляд мгновенно метнулся по окрестностям, лихорадочно выискивая малейшее подозрительное движение, любую скрытую угрозу. Вокруг стояла неестественная тишина. Крупные мурашки противно побежали по коже под тонкой тканью платья. Она вся внутренне напряглась до предела. В обычно шумных, многолюдных и вечно спешащих местах сейчас не было ни единой живой души. Ни привычных криков торговцев, навязчиво зазывающих покупателей. Ни громкого лязга колёс тяжёлых телег по неровной каменной брусчатке. Ни вечных сварливых перебранок лавочников из-за места получше. Никто не торговался до хрипоты, не смеялся громко, не спорил до драки. Лишь отдалённый, одинокий скрип давно незапертой деревянной ставни где-то в конце улицы да торопливый, испуганный шорох поспешно захлопывающейся вдалеке двери изредка нарушали эту тишину.

Она почувствовала, как её пальцы сами собой, машинально скользнули к рукояти острого кинжала. Оружие было надёжно скрыто под тканью нежно-лилового платья. Привычный, успокаивающий холод гладкого металла немного притупил противную, нервную дрожь в кончиках пальцев, но не мог развеять тот страх, что плотным кольцом окутал этот проклятый город.