Книга Коллекционер, страница 60 – Стаси и Элен Твенти

Рагнар торжествующе оскалился. Но Алекс продолжил, тяжело дыша:

— Ты слишком злишься, капитан. Твоя ярость предсказуема. Когда ты в ярости, ты всегда замахиваешься от плеча, вот так. — Он показал движение. — Слишком предсказуемо. Если бы я был настоящим врагом, я бы уже дважды пырнул тебя под ребра, пока ты махал своей железкой.

Стражники, наблюдавшие за «тренировкой», замерли. Рагнар перестал улыбаться. Чужак не просто сдался — он проанализировал его и нашел слабость.

— Ты бы даже не успел поднять свой нож, щенок, — процедил Рагнар.

— Может быть, — пожал плечами Алекс, бросая меч на землю. — Но я бы знал, когда именно это сделать. А ты, в своей слепой ярости, даже не заметил бы. Учись контролировать себя, капитан. Твой гнев — это дыра в твоей броне.

Он развернулся и, потирая ушибленное плечо, пошел прочь. Он проиграл бой, но выиграл психологическую войну.

Второй ход Рагнар сделал на совете. Обсуждалась проблема с поставками зерна на зиму для гарнизона.

— Сказочник, — обратился к нему капитан с ядовитой вежливостью. — Ты ведь у нас мастер находить простые решения для сложных проблем. Может, у тебя есть волшебная сказка, которая накормит солдат зимой?

Это была ловушка. Алекс не разбирался в сельском хозяйстве этого мира. Любой его совет был бы дилетантским. Он видел, как Кайена внимательно наблюдает за ним.

— Сказок у меня нет, капитан, — спокойно ответил Алекс. — Но есть вопрос. Обращенный к управителю мельницы.

Все удивленно посмотрели на него.

— Когда вы мелете зерно, что остается? — спросил Алекс.

— Мука… и отруби, — растерянно ответил мельник.

— И что вы делаете с отрубями?

— На корм скоту. Или выбрасываем. Это же мусор.

Алекс медленно обвел взглядом всех присутствующих.

— Значит, вы выбрасываете треть своей еды. Намеренно.

В зале повисла тишина.

— Что ты мелешь? — первым опомнился Рагнар.

— В моем мире, — продолжил Алекс, обращаясь уже к Кайене, — люди давно поняли, что отруби — это не мусор. Да, хлеб из чистых отрубей есть нельзя. Но если смешать одну часть отрубей с двумя частями муки, хлеба получится на треть больше. Он будет темнее, грубее, но не менее сытным. Вы не создаете еду из ничего. Вы просто перестаете ее выбрасывать.

Советники удивленно переглянулись. Решение было настолько очевидным и одновременно немыслимым, что никто не знал, что сказать.

— Проверить, — коротко приказала Кайена мельнику, но смотрела она на Алекса. И во взгляде ее снова было то самое: уважение.

Рагнар молчал.

Вечером Кайена вызвала Рагнара к себе.

— Рагнар, — голос госпожи был тихим. — Я ценю твою службу. Ты мой самый верный пес. Но даже самый верный пес должен знать свое место.

— Госпожа, он… он чужак! Он насмехается над честью!

— Он здесь, потому что я нахожу его полезным, — оборвала она его. — Его ум остер, и он не боится меня. Это редкость. А твои попытки его унизить — это оскорбление не ему, а моему выбору.

Она встала, подойдя к нему вплотную.

— Еще одна такая выходка, Рагнар, и ты лично будешь чистить конюшни до конца зимы. Я ясно выразилась?

— Да, госпожа, — выдавил он.

Поздно ночью Рагнар стоял на самой высокой башне замка. Ветер трепал его плащ. Внизу, в саду, он видел две фигуры. Алекс и Кайена о чем-то спорили, и до него донесся обрывок ее смеха. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладонь. Он не понимал их слов, их игр, их мира. Он знал только одно: чужак — это яд, который медленно отравляет его госпожу, его мир, его жизнь.