Книга Коллекционер, страница 63 – Стаси и Элен Твенти

— Знаешь, в чем твоя проблема? — он встал, и его голос звенел от сдерживаемой ярости. — Ты так боишься показаться слабой, что превратила жестокость в свою религию.

— Это не жестокость. Это сила.

— Нет! Это страх! — выкрикнул он. — Ты построила эти стены не только вокруг замка, но и вокруг себя! Ты прячешься за своим титулом, за своей властью, за своим сарказмом, потому что до смерти боишься хотя бы на секунду стать просто женщиной! Уязвимой, живой, настоящей!

Ее лицо побелело. Она вскочила, опрокинув стул.

— Женщиной⁈ — прошипела она, и ее глаза потемнели от гнева. — Ты смеешь говорить мне об этом? Ты, который видит в женщине только очередной трофей? Ты, который даже не знаешь, что такое «настоящее»⁈

Она подошла к нему вплотную, глядя ему прямо в глаза с откровенной ненавистью.

— Ты говоришь о чувствах? Что ты о них знаешь? Для тебя все — это просто игра! Очередная история! Очередная баба из деревни, которую можно использовать и выбросить! Ты думаешь, я не знаю⁈ Ты коллекционер, Алекс! Ты собираешь бабочек, ломаешь им крылья и прикалываешь к своей доске, чтобы любоваться! Ты не способен любить! Ты способен только брать!

Оба замолчали, тяжело дыша.

— Пошел вон, — тихо, но с абсолютной властью в голосе произнесла она.

Алекс молча развернулся и вышел, с силой хлопнув за собой тяжелой дубовой дверью.

Следующие несколько дней замок погрузился в ледяную тишину. Они избегали друг друга. Алекс целыми днями пропадал в конюшне, с ожесточением чистя стойла, находя спасение в тупой физической работе. Он готов был делать что угодно, лишь бы заглушить голос Кайены в своей голове. Он не пытался ни с кем говорить, на все вопросы отвечал рычанием.

Кайена стала такой, какой ее знали до его появления. Холодной и отстраненной. Она отменила вечерние рассказы, перестала появляться в саду. Слуги шептались, что по ночам она не спит, а ходит по пустым коридорам, как призрак.

Гроза пришла с моря. Внезапно и яростно. Небо, еще час назад бывшее ясным, почернело, и ветер завыл в бойницах замка, как раненый зверь. Первые капли дождя были тяжелыми, как камни, а затем хлынул сплошной ливень. Алекс сидел в своей комнате у окна, глядя, как молнии разрывают тьму, и чувствовал, как буря снаружи резонирует с той, что бушевала у него внутри. Уже три дня они с Кайеной не разговаривали. Три дня ледяного молчания, которое было хуже любой ссоры.

Внезапно замок содрогнулся. Это не раскат грома. Это другой звук — скрежещущий, рвущийся, звук ломающегося камня, за которым последовал оглушительный грохот, заставивший зазвенеть стекла. В коридоре раздались крики. Алекс выскочил из комнаты. Слуги в панике метались, стражники с факелами бежали куда-то в сторону старого крыла замка.

— Что случилось⁈ — крикнул он, останавливая пробегавшую мимо служанку.

— Стена! — всхлипнула она. — Старая стена рухнула! У смотровой галереи!

И в этот момент ледяной ужас пронзил Алекса, вытесняя и злость, и обиду. Смотровая галерея. Ее любимое место. Место, куда она уходила, когда хотела побыть одна.

Не думая ни секунды, он рванул туда. Он бежал, расталкивая слуг, обгоняя стражников. В голове стучала одна-единственная мысль: «Только бы она была не там. Только бы не там».

Он ворвался в дальнее крыло. Воздух был полон каменной пыли и запаха мокрой земли. Там, где раньше была стена с высоким готическим окном, теперь зияла дыра, в которую хлестал дождь и выл ветер. Часть крыши обрушилась, завалив проход грудой камней и старых балок.