Книга Коллекционер, страница 64 – Стаси и Элен Твенти

— Госпожа! — крикнул кто-то из стражников. — Госпожа Кайена!

Ответа не было.

Забыв обо всем, Алекс первым бросился к завалу. Он отшвыривал камни, не чувствуя боли в ободранных руках, разбирая проход, пока стражники приходили в себя.

— Кайена! — заорал он, и его голос сорвался.

И тогда он увидел ее. Она стояла за завалом, в той части галереи, что уцелела. Вся в пыли, платье порвано, волосы растрепаны. Она просто стояла, прижавшись спиной к стене, и смотрела на дыру, на бушующую снаружи стихию. Лицо бледное, а в глазах застыл шок.

Алекс, не разбирая дороги, перелез через груду камней и подбежал к ней.

— Ты цела? — выдохнул он.

Она медленно повернула к нему голову, словно только что заметила. Она кивнула.

— Да, — ее голос был тихим, почти беззвучным.

Алекс выпустил воздух. Он сделал шаг, его грязная, ободранная рука поднялась сама собой и коснулась ее щеки, смахивая пыль. Жест был инстинктивным, неуклюжим, лишенным всякой игры.

— Я думал… — прохрипел он, не в силах закончить фразу. — Когда сказали, что стена…

Его неприкрытый страх за нее сделал то, чего не смогли сделать ни его остроумие, ни его дерзость. Он пробил ее броню. Она смотрела на его лицо — перепачканное, с безумными от паники глазами — и ее собственная маска ледяной королевы треснула. По ее щеке, оставляя чистую дорожку в пыли, скатилась одинокая слеза.

— Я тоже, — прошептала она. — На мгновение… я подумала, что все.

Этого признания было достаточно. Вся злость, все обиды, вся их дурацкая война — все испарилось. Он шагнул вперед и сгреб ее в объятия, прижимая к себе с такой силой, что у нее перехватило дыхание. Он зарылся лицом в ее растрепанные, пахнущие дождем и пылью волосы, просто чтобы убедиться, что она настоящая, теплая, живая.

Она на секунду застыла от неожиданности, а затем ее руки медленно поднялись и обвились вокруг его спины, пальцы сжались на его рубашке. Она вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг, пока снаружи выл ветер и гремел гром.

Они стояли так, посреди хаоса и разрушения, в молчаливом перемирии. Наконец он отстранился, лишь на несколько сантиметров, чтобы заглянуть ей в лицо. Ее глаза огромны, темны, полны эмоций, которых он никогда раньше в них не видел. Дождь хлестал в дыру в стене.

Их поцелуй был взрывом. Не нежным и не ласковым. Он был яростным, голодным, отчаянным. Поцелуй, подпитываемый адреналином от пережитой опасности и тремя днями ледяного молчания.

Его пальцы запутались в ее волосах, притягивая ее еще ближе, и он почувствовал неестественный жар, исходящий от ее кожи. Ее ногти впились в его плечи. Это был поцелуй, который кричал: «Ты жива» и «Ты здесь», и еще сотню вещей, которые они никогда не смогли бы сказать друг другу вслух.

Он оторвался от ее губ, чтобы перевести дух, но не отпустил ее. Его лоб уперся в ее, дыхание было горячим и прерывистым. В глазах Кайены не осталось и следа шока — только жажда, зеркально отражавшая его собственную.

— Я ненавидела эти три дня, — прошептала она, и ее голос был хриплым, почти незнакомым.

— Я тоже, — выдохнул он.

Он взяла его за руки и потянула по длинным коридорам, в свое крыло.

— Молчи, — приказала она, когда дверь в ее спальню захлопнулась. Ее руки рванули его за ворот рубашки. Ткань с треском поддалась. Но прежде чем он успел снять ее, ее пальцы сами нашли застежки его брюк. — С меня довольно твоих слов. Теперь я хочу действий.