Книга Коллекционер, страница 66 – Стаси и Элен Твенти

— Я не могу… больше… — простонал он.

— Со мной, — приказала она, ее губы прижались к его уху. — Кончай со мной.

Этот властный шепот стал последней каплей. Он с криком, в котором смешались ее имя и рык, вогнал себя в нее в последний раз, и почувствовал, как ее тело разрывается от мощного, долгого оргазма. Ее крик, дикий и освобождающий, слился с его стоном.

Его имя, сорвавшееся с ее губ в финальном, срывающемся крике, было последним чисто человеческим звуком. Оно смешалось с его собственным стоном, и в этот миг что-то щелкнуло.

Алекс почувствовал это прежде, чем увидел. Тепло ее кожи под его ладонями сменилось невыносимым жаром, будто он прикасался не к телу, а к раскаленной докрасна печи. Воздух вокруг них загустел, в нем появился едкий запах серы и пепла. Алекс инстинктивно попытался отстраниться, но не успел — ее руки, только что нежно лежавшие на его спине, вдруг сдавили его с силой, не оставлявшей сомнений: это уже были не женские пальцы, а тиски из мускулов и кости.

Он увидел, как ее глаза, темные от страсти, вспыхнули буквально — засветились изнутри ядовито-зеленым пламенем, зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели. Ее кожа, еще секунду назад шелковистая и влажная, стала менять текстуру, покрываясь мелкими, плотными чешуйками, которые на его глазах росли, твердели и начинали переливаться, как расплавленный рубин.

Он попытался откатиться, но то, что обнимало его бедра, перестало быть просто парой ног. Ноги превратились в мускулистую плоть, которая обвивала его и не давала пошевелиться. Ее тело начало расти, расширяться, выталкивая его прочь. Его выбросило на каменный пол, и он, спотыкаясь, отполз к стене, не в силах оторвать глаз.

Ее фигура искажалась, будто в дымном мареве. Плечи расправлялись с глухим хрустом, становясь шире, спина выгибалась, и из-под кожи, с оглушительным, похожим на разрывание полотна звуком, вырвались огромные, кожистые крылья. Они распахнулись, заполнив половину комнаты, сметая со столов свечи и свитки. Крылья ударили по воздуху, разметав запахи раскаленного камня и древней мощи.

Перед ним лежал дракон.

Алый, как застывшая лава, с переливающейся чешуей и гребнем из острых шипов, бегущих от макушки до кончика хвоста. Пар клубился у ноздрей его вытянутой морды, а из полуоткрытой пасти виднелись ряды острых зубов.

И глаза… Огромные, с вертикальными зрачками, как у ящера, они светились в полумраке тем самым, до боли знакомым, холодным изумрудным светом.

«Бежать».

Мысль ударила мгновенно, примитивная и неоспоримая. Инстинкт самосохранения орал, требуя бежать, пока это чудовище не изрыгнуло пламя и не превратило его в горстку пепла.

Но его тело не слушалось. Он замер, пригвожденный к месту этим взглядом. В этих глазах не было звериной ярости, не было слепой жажды разрушения. В них читался шок, ужасающая уязвимость и… ожидание.

«Кайена?» — имя сорвалось с его губ тихим, сдавленным выдохом. Он не узнал собственный голос.

В ответ огромная голова чуть склонилась. Зеленые глаза мигнули, и в их глубине, как сквозь толщу темной воды, пробилась та самая насмешливая, гордая искорка, что он знал так хорошо. И в ней — бездонная, невысказанная боль.

Страх, сжимавший его горло, начал медленно отступать, уступая место изумлению. Его разум, всегда такой быстрый и аналитичный, лихорадочно пытался свести воедино несовместимое: Кайену — умную, язвительную, прекрасную женщину, чье тело только что трепетало под его ладонями, и это колоссальное мифическое существо, лежащее перед ним в пыли ее спальни.