Книга Коллекционер, страница 71 – Стаси и Элен Твенти

Ее кожа стала горячее под его ладонями, и он почувствовал, как мускулы ее спины напряглись, а по плечам пробежала рябь, намек на иную форму.

— Не бойся, — прошептал он, прижимаясь губами к ее плечу, чувствуя, как под кожей закипает сила. — Покажи мне. Всю себя.

С тихим рыком, который был чистой страстью, она позволила своему телу ответить. Ее ногти впились в его спину, но не оставляя царапин. Ее бедра двигались в унисон с ним с силой, которая могла бы сокрушить кости, но была направлена лишь на то, чтобы привести их обоих к краю.

— Алекс… — его имя на ее устах звучало как молитва и команда. — Сейчас.

Ее тело затрепетало вокруг него, и в этот раз она не пыталась сдержать изменение. Ее глаза вспыхнули ярко-зеленым, а кожа на мгновение стала прочной, как полированная чешуя. Это было не полноценное превращение, а лишь его отголосок, вырвавшийся наружу вместе с экстазом. И для Алекса это было не ужасом, а высшей формой доверия, самой интимной правдой.

Они лежали, переплетенные, тяжело дыша. Жар медленно спадал с ее кожи, возвращая ей привычную шелковистость. Алекс провел рукой по ее горячей спине, где он всего минуту назад чувствовал чешую.

— Знаешь, — проговорил он, разбивая тишину своим слегка хриплым голосом. — Мне начинает казаться, что «греть постель» с тобой — это буквально. Мне понадобится собственный ледяной родник, чтобы не испариться.

Кайена рассмеялась.

— Жалуешься?

— Никогда, — он крепче прижал ее к себе. — Теперь это мой любимый способ согреться.

Несколько недель после грозы были самыми спокойными в жизни Алекса. Война остроумия превратилась в сотрудничество. Он сидел на ее советах уже не как наблюдатель, а как участник, чей странный, «не от мира сего» взгляд на вещи она ценила выше мнения любого из своих бородатых советников. Ночи, проведенные в ее покоях, были полны не только страсти, но и долгих разговоров, смеха и споров, которые теперь заканчивались не хлопнувшей дверью, а примирительным поцелуем.

Впервые в жизни Алекс чувствовал себя… на своем месте.

И именно поэтому он первым заметил, что что-то не так.

Сначала это были мелочи. Она вдруг замолкала посреди разговора, ее взгляд устремлялся в одну точку, на огонь в камине или на узор на ковре, и он видел, как ее пальцы нервно сжимают подлокотник кресла. Он пытался шутить, чтобы вывести ее из этого состояния, но она не реагировала, а потом встряхивалась, словно очнувшись, и заставляла себя улыбнуться. Слишком натянуто.

Потом стало хуже. Однажды утром она отменила совет, сославшись на головную боль — неслыханная вещь для Кайены, которая считала любую болезнь проявлением слабой воли. Алекс нашел ее на смотровой галерее, в том самом месте, где обрушилась стена. Она стояла у нового, еще пахнущего свежим раствором камня и просто смотрела на море. Ветер трепал ее волосы, но она, казалось, этого не замечала.

Он подошел и осторожно обнял ее сзади, положив подбородок ей на плечо. Она вздрогнула, как будто не слышала его шагов.

— Ты здесь замерзнешь, — тихо сказал он. — Что-то случилось?

— Ничего, — ее голос был ровным, но каким-то далеким. — Просто государственные дела. Скучные цифры.

— Кайена, — он развернул ее к себе, заставляя посмотреть ему в глаза. — Не надо. Не строй эту стену снова. Я же вижу. Что происходит?