Книга Печатница. Генеральский масштаб, страница 22 – Алена Шашкова

Панорама у папеньки была — он сам как-то печатал листки, чтобы посылать знакомым. А сейчас, когда в городе много приезжих — открытки будут хорошими сувенирами.

Мужики покосились на меня как на ненормальную: чего это мы золотые-то и бесплатно отдавать будем? Но затраты будут минимальны, а результат покроет «подарочный» лубок.

Я оставила Матвея собирать формы для оттисков, а сама вернулась в дом.

— Дуня, — кормилица как раз спускалась от Фридриха. — Найди мне какую-нибудь вдовицу толковую, чтобы за папенькой пригляд постоянный был.

— Может, за доктором послать? Вот, барину вроде лучше стало, — предложила она по своей наивности.

Ага. Чтобы снова стало хуже.

— Сами справимся, — ответила я. — Всему научу, все покажу. А сейчас, если что, пойду в кабинет папеньки. Там с работой разобраться надо.

Дуня снова поохала, что не девичье это дело. Может, и так. Но кто, если не я?

Я села за стол и начала аккуратно перебирать бумаги. Счета за краску и дрова, закрытые заказы, пробные оттиски каких-то меню, которые мне казались жутко безвкусными и нечитабельными.

Но искала я что-то, что намекнуло бы о планах отца, к чему он готовился, на что надеялся? У него точно был план, который полетел в тартарары. Но какой?

Вдруг в передней раздался грохот, стук сапог и зычный мужской голос. И этот голос я узнала бы из тысячи, потому что именно он запустил неожиданные мурашки по телу.

Шаги приблизились, дверь распахнулась, генерал шагнул в кабинет и застыл на месте. Он собирался что-то сказать, но слова явно потерялись.

В его карих глазах сверкнуло недоумение. Короткое, как вспышка стали на солнце. Затем интерес. Не мимолетный мужской интерес к смазливому лицу, а внимательный, цепкий, как у офицера, заметившего непредвиденное обстоятельство на поле боя. И только спустя несколько нарушающих все правила секунд генерал вернул себе маску ледяной вежливости.

Я медленно поднялась из-за стола. Спина прямая. Подбородок — ровно настолько высоко, чтобы это нельзя было назвать дерзостью… и нельзя было принять за покорность. Сделала обязательный книксен, не отводя прямого взгляда.

Дерзко? Да. Я уже начала понимать, что мое поведение слишком вызывающе выглядит в этом мире норм и правил, где девица должна быть кроткой, смиренной и «не отсвечивать».

Я старалась. Но, когда мне наступают на хвост, я не могу его поджать.

А этот генерал — статный, строгий, притягательно-мужественный, с отточенной выправкой и холодной уверенностью человека, привыкшего к беспрекословному повиновению, — действовал на меня как красная тряпка на быка.

— Ваше превосходительство. Чем обязана?

— Mademoiselle Лерхен, — его низкий голос с металлическими нотками прозвучал еще суше, чем в аптеке. — Признаться, я искал управляющего. Мне сообщили, что типография Лерхена имеет и работников, и нужное оборудование для моего заказа.

Тонкий и в тоже время абсолютно прозрачный намек: он искал управляющего, а не девицу, которую сам не так давно отправил вышивать.

— Смотря что предполагает ваш заказ, — ровным тоном ответила я, жестом предлагая ему кресло. — Но мы можем многое, это факт. Можете изложить требования мне.

Генерал даже не посмотрел на кресло. Вместо этого он шагнул ближе.

Не настолько, чтобы нарушить приличия. Но настолько, чтобы воздух между нами стал плотнее.