Книга Печатница. Генеральский масштаб, страница 71 – Алена Шашкова

Каков мерзавец. Выворачивает все так, будто я с ума сошла, а он — святой спаситель.

Анна Викторовна выслушала его, не перебивая. Ни один мускул не дрогнул на ее лице.

— Репутация Варвары Федоровны вне опасности, уверяю вас, — ровно ответила она. — Вчера на балу мы с ней имели весьма содержательную беседу. И мне бы сейчас очень хотелось ее продолжить. Наедине.

Это был даже не намек. Она практически прямым текстом выпроваживала моего «любимого» дядюшку.

Скулы Карла едва заметно напряглись. Он понял, что его красноречие разбилось о прагматизм губернаторши.

— Воля ваша, — он сухо поклонился Анне Викторовне, а затем повернулся ко мне. — Я оставлю тебя, Варвара. Но подумай о моих словах. Взрослые и опытные мужчины не всегда будут рядом, чтобы уберечь тебя от последствий твоих ошибок.

Я поклонилась, еле сдерживая желание бросить Карлу вслед «скатертью дорожка». Ну и плюнуть для полного удовлетворения. Но я же приличная баронесса.

Он вышел, чеканя шаг. Но я каждой клеточкой тела ощущала, что разговор не то что не окончен, в следующий раз он понравится мне еще меньше.

Когда за Карлом закрылась входная дверь, я еще раз поклонилась губернаторше.

— Анна Викторовна, позвольте еще раз поприветствовать вас и пригласить к столу, — искренне произнесла я, чувствуя, как от корсета снова начинает кружиться голова.

Перенапряглась я в последние дни. Организм напоминает мне, что не просто так Варенька тогда в обморок шлепнулась перед генеральским экипажем. И не обморок это был вовсе.

— С вами все в порядке, Варвара Федоровна? — губернаторша сделала несколько торопливых шагов ко мне, но я натянула улыбку и выпрямилась.

— Спасибо, Анна Викторовна, все хорошо.

Губернаторша села за стол и дождалась, пока я налью ей чай.

— Я сочла своим долгом заехать лично, дабы осведомиться о состоянии вашего батюшки, — она как-то совсем по-домашнему обхватила горячую чашку тонкими белыми пальцами. — Не проводите ли меня после чая?

— Сочту за честь, — я присела напротив и отпила из своей чашки.

Мы перекинулись еще парой ничего не значащих фраз, а потом поднялись на второй этаж. В комнате Фридриха было светло, форточка, как я и наказывала, была приоткрыта, а отец укрыт, чтобы не замерзнуть.

Марфа, увидев гостью отвесила поясной поклон и поспешила отойти в самый угол.

Отец не спал. Услышав шаги, он перевел взгляд на дверь, а потом, словно испугавшись, широко распахнул глаза и что-то невнятно произнес. Узнал. Отреагировал, и для меня это было хорошим знаком.

Анна Викторовна подошла к кровати. В ее движениях не было брезгливости или жеманного испуга светской дамы перед видом тяжелой болезни. Она внимательно посмотрела в лицо Фридриха, затем мягко, но уверенно коснулась его неподвижной левой руки.

— Федор Иванович, — произнесла она негромко, но четко, глядя ему прямо в глаза. — О вашей типографии много говорят. Вам непременно нужно поправляться, чтобы увидеть, какую блестящую дочь вы воспитали.

Правый уголок губ отца слабо дернулся. Он понимал.

Анна Викторовна выпрямилась и повернулась ко мне. На лице читалось одобрение.

— Вы делаете все верно, Варвара Федоровна. Воздух чист, постель сухая. Но при таких ударах главная опасность кроется не в самой болезни, а в неподвижности, — она понизила голос, чтобы не тревожить больного, и отвела меня к окну. — Помните же, да? Федора Ивановича нужно потихоньку сажать.