Книга Печатница. Генеральский масштаб, страница 74 – Алена Шашкова

— Ладно, — я выдохнула, принимая решение. — Сворачиваемся на сегодня. Праздник к тому же. Размывайте форму. Отдыхайте до завтра. Простите меня, Христа ради, если чем обидела.

Я легонько поклонилась своим верным работникам, а они отвесили мне ответный поклон и в унисон пробормотали:

— Бог простит, и я прощаю, — и тоже попросили прощения.

Кусая губы от иннервирующих меня размышлений, я побрела в дом. Где в этом уездном городишке срочно раздобыть типографский материал? Пойти к конкурентам? Сдается мне, что если они уже отказали генералу, то у них, как и у меня, нет линеек. Все же нечасто мы печатаем такие вещи.

А если и есть… Просто так они мне не дадут, а предложить мне пока нечего.

Дуня уже сама была готова и ждала меня с новым платьем.

— Варвара Федоровна, как же так? Опоздаем же, — она начала суетиться вокруг меня.

Я стянула утреннее платье и согласилась собираться куда-то только при условии ослабления корсета. Он мне по-прежнему нравился, но когда тело и так требует отдыха, лишние нагрузки ему ни к чему.

В этот раз платье было темное, строгое, прическа — уложенная вокруг головы коса — скромной. К нему прилагался темно-синий шелковый платок и перчатки. Неброско и сдержанно, как и положено по случаю.

Мы наняли сани, чтобы доехать до кафедрального собора, где сегодня должен был вести службу отец Павел. Варя любила более скромные церквушки, коих по городу было немало. Но отец всегда настаивал, что по случаю праздничных богослужений нужно ездить в главный храм.

Не доехав около квартала сани встали. Вот уж не подумала, что в середине девятнадцатого века пробок не намного меньше, чем в двадцать первом. Я настояла на том, чтобы дальше дойти пешком — опыт подсказывал, что сейчас это просто быстрее.

Колокольный звон, слышимый чуть ли не с окраины, прекратился. Точно Дуня была права — опоздали. Но таких как мы было довольно много, поэтому я не обращала внимания на бубнеж кормилицы, пока мы пробирались ко входу.

Зато у меня было время оглядеться. Даже несмотря на то, что в памяти Вареньки этот храм был, я все равно не смогла не удивиться его величию. Огромный купол, высоченные колонны, уходящие, казалось, под самое небо.

Мы перекрестились, поклонились, и людской поток внес нас внутрь. Мы всего лишь перешли за порог, а почудилось, что оказались в другом мире.

Меня окутали ароматы ладана и воска. Позолота на огромном резном иконостасе и потолке мягко рассеивала свет сотен свечей. А голоса поющих на клиросе и отца Павла, читающего молитву, уносились под самый купол, высоко-высоко, заставляя что-то в груди трепетать и замирать в такт мелодии.

Народа было много. Дворяне, купцы, мещане стояли плечом к плечу. Приходилось протискиваться, но Дуня не позволила остановиться при входе. Где-то рядом тихо шептали молитвы, кто-то крестился не в такт, кто-то стоял неподвижно, словно каменный.

Я не понимала слов, которые произносил батюшка, просто повторяла за всеми. Но уже это позволяло себя чувствовать частью чего-то огромного и единого.

В один момент по храму началось движение. Люди поворачивались друг к другу, кланялись — иногда едва заметно, иногда почти до земли — и просили друг у друга прощения. Раз за разом.

Когда все это закончилось, я склонила голову и прикрыла глаза, заглядывая в глубь себя.