Книга Печатница. Генеральский масштаб, страница 89 – Алена Шашкова

Но это сделала девчонка, которая, казалось, еще вчера в куклы играла. Которая тяжелее веера ничего в руках не держала.

Ан нет. Держала: я видел следы краски на ее пальцах.

Три дня на три сложные формы. Я не был специалистом, но видел, как ведет таблицы в некоторых ведомостях. На принесенном мне оттиске все углы были выверены. Профессионально и точно.

Я несколько раз дал возможность девице Лерхен выйти из пари без последствий. И я был уверен, что она хоть раз точно воспользуется: для девиц свойственно отступаться от своих слов при первых же трудностях. Так же как свойственно забывать свои слова и обещания — этот урок я выучил на всю жизнь.

Но баронесса упорствовала. Сначала я посчитал это глупостью и ничем не оправданной дерзостью. Но вчера, когда Градский доложил о том, что Лерхен запустила диковинный для глубинки станок, да еще и отпечатала на нем ведомость, я впервые в себе усомнился.

Я встал и подошел к окну. Но перед глазами была не полупустая улица губернского города. Перед внутренним взором снова возникло бледное, решительное лицо Варвары Лерхен. Отчаянный, упрямый блеск в сапфировых глазах, нежное белое тарталановое платье и при этом ни капли девичьего жеманства — почти мужская решимость.

Снова отправить в типографию Градского? Нет. Пожалуй, это я должен увидеть сам.

— Ваше превосходительство? — на крыльце я столкнулся с Градским.

— У меня на столе конверты. Отнесите на почту, — приказываю я на ходу.

— А в типографию Лерхенов? — уточняет он.

Я останавливаюсь, оборачиваюсь и отчего-то испытываю раздражение от этого вопроса.

— Пожалуй, я сам должен взглянуть на «прирученного зверя», как вы изволили выразиться, — твердо отвечаю я.

Я решил пройти пешком. Морозный воздух разгонял душный круговорот мыслей после нескольких часов бумажной работы. После шумных уличных гуляний на Масленицу казалось, что город вымер. Было непривычно тихо и как-то даже уныло. Хотя чего стоило ждать от провинциального города, пусть и губернского.

Если Лерхен все же признает, что не справляется, я постараюсь сгладить последствия светского скандала. Для меня это будет означать только то, что придется передать заказ Ширяеву. Его работа, вероятно, потребует очень пристального контроля, но если уж девчонка смогла вывести таблицы, неужели купец-типограф не справится?

До типографии Лерхенов я дошел меньше, чем за полчаса. Остановился перед воротами, отмечая, что в пристройке окна, закрытые бумажными листами по низу, сверху запотели, внутри горят лампы, и даже с улицы слышен грохот работающего станка. Не соврал Градский.

Я даже не сомневался, где искать баронессу, поэтому сразу зашел в ворота и уже потянулся к ручке, как услышал женский вскрик, а потом грохот.

Рефлекс сработал быстрее мысли. Резко рванул дверь на себя и ворвался в помещение типографии. В воздухе стояла пыль, раздавался испуганный плач, но, похоже, все, что могло произойти — уже произошло.

Я мгновенно оценил обстановку. Суровый мужик у огромного маховика мрачно смотрел на станок. Бородатый мастер держал за шкирки еще двоих парнишек, которые все рвались к своему другу.

Баронесса сидела на полу и держала в руках дрожащего белого как мел мальчугана. Он часто дышал, всхлипывая и подвывая, а Лерхен гладила его по голове и успокаивала. Потом она аккуратно, словно боялась сама, подняла его руку и бережно осмотрела.