Книга Академия для отчаянной невесты, страница 79 – Полина Миронова

Я вылетела из кабинета как на крыльях. Сердце было готово выпрыгнуть из груди от восторга и облегчения. Возле кабинета ректора меня уже поджидал Шантуа. Его друзья отлично умеют передавать сплетни! Грегори сидел на подоконнике в коридоре, заложив ногу на ногу и что-то жуя.

— Ты что решил посидеть на каждом подоконнике в академии? — выпалила я, не в силах сдержать улыбку.

— О, это мой стратегический наблюдательный пункт, — он ехидно ухмыльнулся, обтирая пальцы о штаны. — Каждый? А, значит, ты заметила меня у столовой? Вместе с Ирмой? И это зрелище так впечатлило тебя, что ты все утро ходила сама не своя?

Я почувствовала, как предательский румянец заливает щеки, и, чтобы скрыть смущение, ничего не ответила, лишь сделала вид, что поправляю сумку. Шантуа спросил о визите к ректору, и я коротко, без лишних эмоций, пересказала суть. Он свистнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на искреннюю радость.

— Ну, поздравляю, трусишка! Значит, не все еще потеряно. А теперь, — Шантуа спрыгнул с подоконника, — нам пора на нашу каторгу к мистеру Краунку. Начнем раньше и закончим раньше. У меня тут образовались планы на вечер, — он многозначительно поднял бровь, — а тебе надо бегать наматывать круги.

Мое лицо невольно вытянулось, я не смогла скрыть разочарованного вздоха.

— Значит, зелье варить сегодня не будем?

— Увы и ах, нет, — он развел руками с наигранным сожалением. — Парочка ключевых ингредиентов из твоего списка пока в пути. Ожидаются только завтра утром.

Мы спустились в знакомые подвалы к господину Краунку. Тот, сидя в своем кресле-качалке и не глядя на нас, бросил нам сегодняшнее задание: разобрать и аккуратно, строго по инструкции, сложить в стопки свежевыстиранные горы постельного белья. И все это без единой вспышки магии, вручную. Нам даже показали специальный рисунок с пошаговой схемой, как сворачивать простыни и пододеяльники в идеальные, компактные прямоугольники.

Я, стиснув зубы, принялась за работу, старательно выполняя инструкцию, разглаживала, выравнивала углы. Грегори же, стоя рядом, с видом величайшего сноба, сваливал все как попало, в бесформенные комки, которые тут же расползались.

— Ты можешь поаккуратнее? Если будешь делать так откровенно плохо, нас заставят переделывать, — проворчала я, глядя на его уродливые творения и чувствуя, как вскипает раздражение.

— Ой, да ладно! Все равно потом все встряхнется и помнется. А ты чего сегодня такая злая и колючая? — Шантуа склонил голову набок, и в его голубых глазах заплясали знакомые, дразнящие чертики. — У ректора поругали? Или, может быть... — он сделал драматическую паузу, —...неужели ревнуешь? К моим скромным вечерним планам? Или ко мне? Мечтаешь поди обо мне бессонными ночами? А Блэквальд? Сознавайся!

И тут что-то внутри меня щелкнуло. Я зарычала, по-настоящему, по-звериному, от чистой, неподдельной ярости, от бессилия, от накопившейся усталости и этой дурацкой ситуации. И в тот же миг вся гора аккуратно сложенного мной и бесформенно набросанного им белья взметнулась в воздух с глухим шумом, словно гигантская белая птица, и разлетелась по всей комнате, осыпая нас дождем простыней и наволочек.

Грегори рассмеялся, коротко и торжествующе, подняв руки в знак капитуляции.

— Шутка! Я пошутил, понимаешь? Просто чтобы помочь твоей магии! Сработало, как видишь!