Книга Академия для отчаянной невесты, страница 80 – Полина Миронова

Пристыженная, с пылающими щеками, я молча, не глядя на него, принялась собирать разбросанные по грязному каменному полу простыни, с ужасом и отчаянием осознавая горькую, неприкрытую правду, которую так яростно пыталась от себя отогнать: я и вправду злилась. Не на его кривые стопки. А потому что ревновала. К его вечерним планам. К этой гадкой блондинке. К его свободной, беззаботной жизни.

Я проснулась с трудом, выключила надрывающийся будильник. Чувствовала я себя так, как будто меня переехала телега, груженная камнями. На улице царила кромешная, непроглядная тьма и шумел противный, назойливый ливень. Изредка капли барабанили по стеклу, словно пытались его распахнуть. Было отвратительно, душераздирающе рано. Я не выспалась, голова была тяжелой, а все тело ватным и непослушным.

К тому же вчера вечером, вместо того чтобы проявить хоть каплю здравого смысла и лечь пораньше, я до полуночи зубрила теорию рунных заклинаний. Эх, лучше бы слушала преподавателя на лекции, а то думала о всякой ерунде, вроде Шантуа. Просидела все занятие, уставившись в окно, и теперь жестоко за это расплачивалась.

Не встану! Слабо, почти по-детски, взбунтовалась я. Пусть ректор и его великая магия подождут. От одной пробежки ничего не изменится. Но моя более сильная и упрямая половина заставила отбросить одеяло и потащиться в ванную.

Потом я долго стояла посреди комнаты, тупо разглядывая аккуратно сложенную на стуле спортивную форму, которую с таким оптимизмом приготовила с вечера. Душераздирающе зевнула и натянула ее на себя. Поверх накинула мантию. С ней была хоть какая-то иллюзия защиты от дождя. Я с горечью подумала, что будь у меня магия, я бы просто щелкнула пальцами и наложила на себя простое, базовое заклятие непромокаемости или менее магозатратное заклинание зонта. А теперь придётся идти мокнуть.

Расстроенная и растрепанная я побрела в холл первого этажа. И замерла на последней ступеньке лестницы, вцепившись в холодные перила. Массивная входная дверь была раскрыта настежь. В проеме сквозь потоки дождя смутно угадывались очертания осеннего сада. А возле окна, опершись о стену, стоял белобрысый тролль Тобиас из компании Шантуа. Он был насквозь мокрым, его светлые волосы липли ко лбу и вискам, а дорогой, но теперь безнадежно испорченный плащ, тяжело обвис, сочась водой на каменные плиты пола.

От Тобиаса разило дешевым пойлом и мокрой шерстью. Он не был пьян в стельку, но трезвым его назвать было никак нельзя. Его мутный потерянный взгляд был устремлен куда-то в темноту за окном.

Я сделала глубокий вдох и попыталась незаметно проскользнуть в открытую дверь, но скрип половиц выдал меня. Тобиас медленно, с трудом повернул голову. Его невидящий взгляд скользнул по мне, и он снова уставился в окно.

— Жизнь, — с хрипотцой простуженного человека сказал он, — она несправедливая сука. Понимаешь? Совсем.

Я остановилась, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Хватит! Больше не буду прятаться. Если он сейчас начнет меня оскорблять, поддевать, я ему устрою! Я не позволю травить себя! Сейчас все получат по заслугам! Я распрямила плечи и дерзко спросила:

— Ну и чем тебя так обидела жизнь? Денег на выпивку не хватило?

— Одним... Всё всегда достается одним и тем же, — продолжал он, не слушая или не слыша меня. Его голос был сухим, лишенным эмоций. — Деньги, статус, девушки, которые вешаются на шею... А им это даже не нужно, понимаешь? Они плевать на все это хотели. Играются и бросают. А другим... другим хоть бы крошку с их стола. Самую маленькую. Самую невкусную. И ту не дают. Отшвыривают ногой.