Книга Сердце и порох, страница 12 – Э. Б. Голден

К квартирмейстеру подошла пожилая пара.

Четыре человека.

Портовый шум разорвало искренним перепуганным воплем. Даже ребенок ошарашенно замолк. Его младший брат поморщился. Всего в четырех причалах от нас ставский солдат выволок из очереди женщину из торгового класса и дернул воротник ее платья, срывая пуговицы на спине. Я едва сдержалась, чтобы не схватить себя за плечо, прикрыть шрам. Костяшки на ремне сумки побелели.

Делая шаг вперед, я пропустила мимо полную чемоданов телегу, бодро пробиравшуюся сквозь толпу.

— Что-то порт сегодня кишит этими. Думаешь, унюхали чего? – пробормотал один из портовых рабочих, толкавших телегу, и пожевал зажатую в зубах зубочистку.

— Да нет, они кого-то конкретного ищут, – хрипло ответил второй.

Я развернулась, глядя вслед его мокрой от пота спине.

— Как по мне, так не в ту сторону они роют. Все сегодня будут у «Игроков». Ты идешь?

— На площадь Совеста? Ну конечно.

Их проглотила толпа.

А я забыла, как дышать.

«Тайные Игроки».

Название старой нелегальной театральной труппы – которую все звали просто «Игроками» – словно застряло поперек трахеи. Много лет назад, до того, как ставы разнюхали, что я натворила и на что была способна, я не пропускала ни одного их тайного выступления. Но с тех пор, как четыре года назад они испарились вместе с реформистами, я больше ничего о них не слышала.

В кожу впились острые осколки прошлой жизни: запах масляных ламп; звуки скрипок; понимающая кривая усмешка на веснушчатом лице; прикосновение мозолистых рук к коже. Я вздрогнула всем телом.

Площадь Совеста.

Если Бреган был еще жив, то впервые за последние четыре года я знала, где его искать.

— Мадам? – Мать-торговка нахмурилась, глядя на меня. – Мадам, вы в порядке?

— Да, я… в полном.

Ее старшенький издал очередной вопль и дернул ее обратно к земле за юбки. Младший продолжал таращиться на меня.

— Следующий! – крикнула квартирмейстер.

Молодой человек, стоявший в очереди перед матерью с детьми, шагнул вперед. Прежде чем обратиться к нему, квартирмейстер добавила:

— Осталось четыре билета! Только четыре!

Внутри меня что-то оборвалось. Очередь за мной застонала. Мать и два ее ребенка должны были забрать последние билеты.

Бросив взгляд назад, я замерла.

Нодтакт с кривым шрамом возвышался, подобно широкой колонне, на самом краю порта, окруженный ставскими солдатами. Что-то говорил, активно жестикулируя, изображая высокую прическу, сумку на ремне. Он рассказывал им обо мне, о том, как я выглядела в образе ткачихи. Непрекращающийся монотонный вой ревущего ребенка продрал меня холодом по спине.

Нужно было попасть на этот корабль, сейчас же.

К нам приближалась еще одна телега, на этот раз полная мешков с едой. Я посмотрела в пугающе немигающие глазенки молчаливого мальчика. Пока его мать отвлеклась на второго сына, я присела на корточки и, ненавидя себя с ног до головы, и тихо сказала:

— Смотри-ка.

Поиграла монеткой в костяшках пальцев, гипнотизируя его. А потом закинула ребенка в телегу.

Он утонул в мешках с мукой, и горестные вопли его брата заглушили удивленный вскрик. Телега с грохотом удалилась дальше.

— Следующий! – крикнула квартирмейстер.

Молодая мать поднялась на ноги, взяла сына за руку и развернулась к младшему. Ее лицо мгновенно побледнело, и она начала звать его по имени.