Книга Сердце и порох, страница 146 – Э. Б. Голден

Его пальцы, спотыкаясь, шарили по моей спине.

— Святые, Фирин, я…

Я заглушила его слова поцелуем, двигаясь, освобождая место, отчаянно желая ощутить его внутри себя. И тут за спинку платья потянули. Холодный воздух заколол плечи, растекся по рукам.

Он снимал с меня платье.

Я дернулась назад так резко, что чуть не упала с койки.

— Стой.

Бреган поймал меня за талию:

— Что? Что такое?

Не будь моя голова такой туманной от похоти, будь у меня лишняя секунда на подумать, я бы придумала, как продолжить, не снимая платья. Но за краткий момент замешательства вся маска разлетелась вдребезги.

Его глаза сверкнули.

— Нет. Не надо.

Сердце колотилось так сильно, что грозило сломать ребра.

— Отпусти меня.

— Почему? – требовательно спросил он.

— Потому что… ты просто пытаешься отвлечься.

— Издеваешься?

Я вскочила на ноги, поправила юбку. Кожа пылала огнем.

— Что случилось сегодня?

Когда он сел на край койки, лохматый, раскрасневшийся, в его глазах пылал незнакомый мне расплавленный металл.

— Хочешь знать, что случилось? – рыкнул он. – Я сегодня пристрелил нодтакта, и когда он умер, его лицо изменилось на моих глазах. А у тебя какая отмазка, а, Фирин?

Я замерла.

— Ч-что?

— Да, я думал, у меня галлюцинации начались. Но Хулей сказал, что это какая-то особая ставская магия, так что уж извини меня, пожалуйста, если мне хотелось хоть одну проклятую секунду об этом не думать. Мы оба знаем, ты меня использовала точно так же. Или наконец пришло время тебе рассказать, что случилось с тобой?

Течение утащило меня на дно. Губы Брегана еще двигались, но я его уже не слышала. Только видела его перекошенное лицо, ошарашенный ужас в его глазах.

Он знал об иллюзии.

– Фирин.

Я дернулась. Следы его губ и пальцев горели на коже, по всей спине, по рукам, между ногами, словно я расклеивалась по ним, как по швам. Мое тело внезапно стало таким горячим, что казалось, я сейчас взорвусь.

Если Бреган увидит мою метку, он не просто поймет, кто я.

Он будет знать, на что я способна.

И больше никогда на меня даже не посмотрит.

— Фирин, стой. Ты не можешь вот так вот уйти.

Я вылетела прочь из подвала.

Когда я вбежала в кабинет Мезуи, она сидела за столом в банном халате.

— Бреган и Хулей знают, – запыхавшись, сказала я. – Знают, что нодтакты умеют менять лица.

Мезуя медленно поднялась на ноги:

— Они тебя подозревают?

— Я… не знаю. Бреган нет, но вот Хулей…

Святые, я только что обманула барона с помощью иллюзии, несколько часов назад. Там, в «Соленой Короне», он остановился и вгляделся в мой образ Диоси. Что-то мелькнуло в его глазах. Подозрение или недоумение?

— Тебе необязательно это делать, – сказала Мезуя. – Можешь идти.

— Что?

— Ты же это мне пришла сказать? Что ты уходишь?

Я уставилась на нее. Я сюда пришла не затем, чтобы убежать. В кои-то веки мне не хотелось бежать. Я наконец-то нашла свое место, и, стерев прошлое, я даже могла стать тут своей. Я подумала о руке Найф в моих пальцах, о беспокойстве в глазах Тэза, о смехе Финнин. Теперь вся труппа была замешана в моих делах, и ставки внезапно стали выше, чем когда-либо в моей жизни.

Но что с ними станет, если я не пойду на этот риск? Без Хулея труппа распадется. Нам были нужны его деньги. Мне они нужны были, чтобы избавиться от нодтактского шрама.