Книга Сердце и порох, страница 149 – Э. Б. Голден

Как же зря я дала ему загнать себя в угол.

Я распахнула дверь в гримерку.

— Какой ты у нас критик. Сам-то ушел со сцены утром, потому что свой эпизод не мог нормально отыграть.

— Ну да, потому что это снова предательство моей матери.

Я замерла между рядами вешалок.

— Ведьма для Куна как мать, – сказал Бреган, стоя прямо за моей спиной. – Он ее любит, он ей доверяет. Чтобы правильно отыграть его реакцию на ее предательство, мне надо дать себе снова прочувствовать предательство ма. Я знаю, что делать, просто сегодня утром не было сил.

Когда я обернулась, в темных океанах его глаз сверкали осколки разбитого сердца. Его запах ударил в нос, заполняя все мои чувства.

Я обняла себя за плечи, словно могла отогнать его, как легкий мороз. Может, его воспоминания и были болезненными, но мои были чистым ядом.

Бреган огляделся. Костюмерная была пуста.

Мы были одни.

— Пойду поищу Найф, – выпалила я, выскакивая обратно в зал.

Часть меня ожидала, что он попытается схватить меня за руку, окликнет меня, но он ничего не сделал. Шагнув обратно в храм, полный голосов, стука молотка и других людей, я хотела было вздохнуть с облегчением… и тут увидела барона Хулея, стоящего в задней части храма.

Все тело свело судорогой. Он облокотился о последнюю скамью, одетый в голубой костюм с оранжевым жилетом, и, нахмурившись, наблюдал за Тэзом и Джаари на сцене. Как давно он был здесь? Видел ли мой позор? Пока я пялилась на него, он развернулся уходить.

— Мистер президент! – завопила я, хватаясь за эту возможность как за соломинку.

Хулей был ключом ко всему.

Тэз поперхнулся на середине реплики. Весь храм затих. Все до единого обернулись, ища глазами президента. Пока я бежала по проходу, он развернулся обратно на каблуке.

Я опустилась в реверансе:

— Сэр, мы не знали, что вы смотрите.

— Предпочитаю оставаться незамеченным, – сказал он, кидая взгляд на золотые карманные часы.

Что бы он там ни успел увидеть, ему явно не понравилось. Я обернулась, но Брегана нигде не было видно. Он не мог уйти далеко.

— Если останетесь еще ненадолго, мы были бы рады показать вам несколько вступительных сцен.

Романтичные моменты у нас были безукоризненны. Обычно.

— Не думаю, – сказал барон и направился обратно в прихожую, стуча кожаными ботинками по деревянным полам.

Я последовала за ним.

— Сэр, прошу. Я бы хотела рассказать вам…

— Вы любите осивскую кухню? – спросил он, распахивая двери.

— Простите? – Я заморгала, ошарашенная резкой волной солнечного света.

— Обед, – сказал он, спускаясь по главной лестнице к припаркованной черной карете.

Кучер открыл дверь. Прежде чем сесть, Хулей обернулся и пронзил меня взглядом голубых глаз.

— Составите мне компанию?

Сердце подскочило.

— С огромным удовольствием.

* * *

Мы вошли в вычурный, изящный «У Атцуи», и я поежилась. Была здесь сотни раз, пока шпионила за Хулеем, но ни разу со своим лицом, и уж точно не с ним вместе.

Барон заказал скотч. Я заказала вино.

Когда я попросила малоизвестный, но очень высоко ценящийся винтажный сорт, уголок губ барона дернулся вверх. Кунсийцы считали предпочтения в алкоголе признаком уровня интеллекта, вне зависимости от вашего богатства. Хулей ценил амбиции, и я собиралась нарисовать для него завораживающую картину: девчонку-рабочую, пытающуюся выцарапать себе билет из неизвестности.