Книга Сердце и порох, страница 194 – Э. Б. Голден

— Найдите ее! – приказал Эзнур.

Передо мной раскинулся храм: скамьи, на которых умирали реформисты; кухня, где меня приветствовала труппа; кабинет, где меня приняла Мезуя; подвал, где меня обнимал Бреган; крыша, где я обрела свободу. Все ошкуренное, окрашенное, отполированное до блеска.

Полицейские выскочили на сцену.

Я ударила ногой по ближайшей лампе, отправляя ее прямиком в вельветовый занавес. Тот ярко вспыхнул. Полицейские отшатнулись назад. Жар повалил, словно из кузни.

Потом появился Эзнур.

Что-то монстрообразное взревело внутри меня, и следующая лампа полетела прямиком ему в грудь. Масло расплескалось по рубахе. Огонь лизнул серую униформу. Он взвизгнул нечеловеческим голосом и завалился набок, падая в лужу разлитого масла. Другие полицейские били по пламени, но его крики сливались с ядовитым запахом горящей кожи.

Я смотрела, как он пылает.

Его лицо содрогнулось. Сквозь него проступило лицо худого, темноволосого мужчины. Он ловил воздух, глядя на меня, пытаясь удержать маску так долго, как только мог, но знание его настоящей личности, его настоящего лица наполнило меня едкой радостью. Интересно, как выглядел в конце отец под тем черным мешком? Перед тем, как Эзнур и Хулей его убили?

Его иллюзия умерла вместе с ним.

Я пнула третью лампу. Четвертую. Пока вся сцена не утонула в огне. Пока храм не начал осыпаться под натиском дикого пожара, наконец-то достаточно сильного, чтобы обратить мой стыд в пепел.

Бреган

Сейчас

Огонь требовал возмездия.

Он пылал, подобный Великому Катаклизму в описаниях священников и поэтов, взбирался по стенам и потолкам, до блеска натертым маслом, опалял волосы на руках Брегана, жег глаза, обжигал легкие. Как Бреган ни пытался вырваться из рук полицейских, вытаскивающих его из рушащегося храма, они держали крепко. Проволокли его по ступенькам в толпу, окружившую площадь и глазеющую на чудовищный пожар.

Фирин осталась внутри.

Он должен был ее найти.

Когда Хулей с целой армией полицейских завел ее в костюмерную, Бреган немедленно осознал свою ужасную ошибку. Хулей собирался убить ее, не забыв предварительно использовать в своих политических играх. Бреган попытался последовать за ними, остановить, исправить положение, но откуда ни возьмись перед ним появился с десяток полицейских. Они заломили ему руки за спину и выгнали обратно в холл. Его полицейские, мальчишки, которых он тренировал. Хватка у них была стальная.

И когда он потребовал отпустить его, они отказались.

«Приказ президента», сказали.

Даже когда вспыхнул огонь, они его не отпустили.

Но Брегану надо было найти Фирин. Они с ней еще не закончили. Ему нужно было кричать на нее, пока не выкипит вся его злость, пока она его не услышит. Нужно было целовать ее, пока они оба не задохнутся, пока она не сломается, пока он не получит ответы на вопросы, которые пожирали его изнутри. Ответы, которые погибали в пламени.

Бреган отдаленно осознавал, что ему угрожает опасность. Раз Хулей приказал полицейским его держать, значит, наверняка знал, что Бреган планировал этим вечером его обличить. Но каждый раненый осколок его сердца остался внутри храма, и об опасности он думал в последнюю очередь.

От оглушительного треска крыши все на площади присели на колени. Огонь взметнулся к небу. Искры сыпались дождем. Полицейские разжали руки, чтобы защитить лица – и Бреган вырвался на свободу.