Книга Сердце и порох, страница 197 – Э. Б. Голден

В том жалком комке, что он оставил от моего сердца, больно закололо. Он говорил мне, что знает меня, что любит меня, и хуже всего было то, что это было правдой. С ним я была более собой, чем с кем угодно в этой жизни. Та, кого он любил, была мной.

И этого было недостаточно.

На подиуме Хулей плел свою собственную иллюзию, и нить внутри меня начала дрожать. Я спрыгнула на площадь, вошла в очарованную толпу, направляясь к Брегану. На краю сознания бегала тревога – я сейчас могла разрушить все планы, что начала постепенно строить, – но ноги продолжали двигаться шаг за шагом, словно неумолимый прилив под властью луны.

Бреган коротко остриг волосы, так коротко, как я ни разу на нем не видела. Он осел под тем весом, что так упрямо вечно нес один, и разглядывал толпу тем самым взглядом, что вечно замечал больше, чем ему было положено.

Когда я подошла достаточно близко, чтобы разглядеть его веснушки, внутри меня лопнула стальная бомба, опаляя изнутри и прожигая иллюзорную нить, пока та не ослабла.

И тут он увидел меня.

Его глаза, темные, как беззвездное небо, широко распахнулись, и я внезапно поняла, почему рискнула прийти сюда сегодня – я хотела, чтобы он был последним в этом мире, кто увидит мое настоящее лицо.

Две секунды спустя я развернулась прочь и стала расталкивать людей. Пробралась через целых три ряда, прежде чем на руке сомкнулись его пальцы. Тело обволокло его теплом. Веснушки заполонили все перед глазами.

Я взвизгнула.

— Стой. Подожди. – Следующим словом он подавился, разглядев мою иллюзию: нечто очень похожее на мое настоящее лицо, но совершенно неправильное в деталях.

— Отпустите меня, – прорычала я с киррским акцентом.

Потребовались неимоверные усилия, чтобы отстраниться, позволить его пальцам разжаться, дать холоду повиснуть между нами. Запахнув посильнее шаль, я согнулась под давлением внезапной, ужасной пустоты, словно за один только вдох из меня вышла вся ненависть, что помогала стоять на ногах.

Только тут поняла, как просто он мог бы дернуть меня за рукав, обнажить мою метку. Арестовать. Даже убить. Но Бреган не двигался, пусть люди вокруг нас и начали опасливо шептаться. Кажется, он разучился говорить. Смотрел на мою аккуратную иллюзию, словно я была призраком.

«Хорошо», – подумала я. Оставалось надеяться, что я буду преследовать его вечно.

Когда я нырнула в толпу, он за мной не пошел.

— Спасибо, – сказал Хулей со сцены. – Пусть боги и святые будут к вам справедливы.

Вдалеке солнце медленно опускалось за горизонт, погружая зрителей в темноту, словно занавес в конце многолетнего спектакля.

Но финал шедевра Хулея был лишь прологом к моему – и в этой истории я не собиралась быть жертвой.

Я гуляла в горах и размышляла о совершенно другом сюжете, когда Фирин вдруг вторглась в мою голову и потребовала рассказать ее историю. Вначале я знала только, что она будет о мошеннице и мужчине, что любит ее, даже не зная о ней всей правды. Что будет дальше, я понятия не имела, но на этом пути я была не одна. Меня поддерживали, подталкивали и тащили вперед, даже когда я пыталась сдаться. И я очень благодарна каждому из вас.

Вечное спасибо моему агенту Лауре Дэйл – за то, что взглянула на историю Фирин и тут же увидела ее, как она есть, за всеми масками. Вместе мы глубже прописали ее темную сторону и тем самым подчеркнули ее человечность. Не меньше я благодарна и моему редактору Адриенн Прокаччини, которая мгновенно оценила политические и исторические отголоски в моей истории, Линдси Фабер – за то, что помогла превратить роман Фирин и Брегана в настоящую мечту, и Мерилин Бригэм – за то, что приняла меня с распростертыми объятиями. Вся моя команда в 47North просто великолепна.