Книга Сердце и порох, страница 48 – Э. Б. Голден

— Слава предкам, ты в порядке, – сказал Тэз, утирая красные глаза.

— Взаимно, – сказал Бреган. Хотел было спросить о других «Игроках», но не смог найти слов. Вместо этого он спросил: – Не знаешь, где барон Хулей?

— Я нигде не видел. Можешь спросить у Мезуи.

Стиснув плечо Тэза еще разок напоследок, Бреган взобрался по главным ступеням храма, вместе с волонтерами, помогающими раненым. Когда он ступил через порог, весь мир переменился подобно зимнему ветру.

Вдоль стен штабелями лежали завернутые в простыни трупы. За следующей дверью виднелась внутренняя часть храма, усеянная стонущими пациентами. Они лежали на скамьях, сворачивались клубками на подоконниках, сидели в каждом углу. Бреган замер, окруженный мертвыми. Странный вес свернулся в животе, притягивая его к земле.

Вот она, цена, которую они заплатили за свободу.

Нет. Цена, которую ставы заставили их заплатить.

— Да вы издеваетесь! – прорычал за его спиной па.

Переход от отчаяния к злости был так внезапен, что Бреган даже не сразу понял – он прожигал взглядом директора «Игроков», Мезую, которая помогала уложить на скамью раненую женщину.

Внутри Брегана что-то оборвалось.

— Па…

Его отец пронесся мимо.

— Это ты во всем виновата, да? – Его крик отдался эхом, привлекая внимание всех вокруг.

Па с Мезуей никогда не ладили, даже когда оба были с реформистами. Па так и не простил Мезуе, что та завербовала ма в свою нелегальную труппу, а Мезуя обвиняла его в недостаточной поддержке.

Но ма не было. Революция окончилась. У их ног лежали мертвые люди.

Мезуя уложила раненую, а потом вышла в проход, утирая руки о безнадежно испачканные юбки. Пыль и пепел липли к ее куртке, марали щеки, покрывали тугие кудри, нимбом обрамляющие голову, заставляя ее выглядеть куда старше настоящего.

— Привет, Дэк. – Ее взгляд был стальным.

— Святыми клянусь, если это ты подбила ее…

Бреган преградил отцу путь:

— Па, потише.

— Если твоя ма и сдала нас ставам, то она тут точно руку приложила.

— Нет, это не ее вина.

— Никогда ей не доверял. – Па ткнул пальцем в ее сторону, и его голос сломался на высокой ноте. – Говорил же твоей ма – она только себя бережет. Говорил ей, что она…

— Прекрати, па, – сказал Бреган, хватая отца за плечи. – Я жил под землей с Мезуей и остальными реформистами с самого твоего ареста. То, что натворила ма, к ней никак не относится.

— Ты с ней живешь?

— А куда еще мне было идти? – Не то чтобы ма оставила ему выбор, когда уплыла в Кунсии, оставив его с отцом в тюрьме и назначенной за его голову наградой.

Что-то в глазах отца потухло, и Брегана замутило. Как же ему хотелось просто забыть уже об этих проклятых четырех годах.

— Иди поешь, переоденься, дух переведи, – сказал он. Потом повернулся ко входу, где стоял Тэз, хмурясь на па и Мезую. – Тэз? Найдете ему чистой одежды?

Па последовал за Тэзом, но так и не спускал глаз с Мезуи.

Утерев пепел с лица, Бреган развернулся к директору Игроков:

— Простите его…

Мезуя коснулась его щеки:

— Не извиняйся. Ты за поступки отца не отвечаешь, равно как и за поступки матери. Слава богам, что ты жив.

Сглотнув ком в горле, Бреган кивнул.

— Где барон?

— Победное заседание перенесли в торговый павильон. Он уже несколько часов как ушел к Закоулкам. Но, Бреган, нам надо поговорить о Сидде.