Книга Сердце и порох, страница 45 – Э. Б. Голден

— Сдались? – Остальные бойцы – люди Дрейфи – переводили взгляд с одного из них на другого.

По позвоночнику Брегана пробежал холодок.

— Они никого даже не подстрелили. – Дрейфи сплюнул на песок. – Перестали сопротивляться, как только вы зашли внутрь. Сказали, что ослушались приказов, оставили их вот в живых. – Он дернул подбородком в сторону Пятерки. – Большая честь познакомиться с вами. Я Том Дрейфи, один из заседателей Совета нового правительства.

Бреган едва мог говорить.

— То, что они оставили в живых заключенных, чтобы прикрыть собственные задницы, их преступлений не отменяет. Не делает их невиновными. – Он покосился на самый свежий рваный шрам на голове отца, и зрение заволокло алой пеленой.

— Не нужно еще больше смертей сегодня, сынок, – сказал Дрейфи. Он был слишком спокойным, слишком собранным.

— С каких это пор у нас выбор между свободой и смертью? Надо было их арестовать, расследовать…

— Все кончено, – сказал Дрейфи тоном взрослого, пытающегося успокоить маленького ребенка.

Бреган оскалился. Все это было какой-то дуростью. Ставские охранники были в выгодном положении. Могли сбежать, раствориться в хаосе, ускользнуть от поимки самостоятельно. С чего это вдруг они спустились со стен, чтобы пожать Дрейфи руку? Зачем сдаваться, когда это было не нужно? Остальные бойцы переступали с ноги на ногу, не поднимая глаз.

— Я что-то пропустил? – спросил Бреган.

— Нет, сынок. С холмов только что гонец прибежал, все подтвердилось, – ответил Дрейфи, нагло притворяясь, что не так понял его вопрос, и показал рукой на мальчишку, жадно глотающего воду из фляжки одного из бойцов. – Губернатор мертв. Мы победили. Официально.

Пятерка переглянулась с открытыми от удивления ртами, но Бреган никак не мог успокоиться. Дрейфи врал – и другие реформисты знали об этом.

Бреган шагнул было вперед, но на его спину успокаивающим весом легла рука. Обернувшись, он взглянул в усталое лицо отца.

— Забудь, Брег.

Заключенные и бойцы смотрели на него. На них давила усталость. В глазах блестело нетерпение. Они хотели, чтобы все закончилось. Хотели пойти домой.

Бреган выдохнул, глядя на отцовскую ладонь на своем плече, на его недостающий палец.

Ладно. Но просто так он это спускать не собирался.

Фирин

Сейчас

Над новым Луисонном взошло солнце.

Под алым небом реформисты казнили всех нодтактов и ставов, желавших мне смерти. Громко объявлялись приговоры за преступления против мира, человечности и свободы, пятерками выводили на мосты обвиняемых. Им на головы натягивали черные мешки. На шеях затягивали удавки.

Барон Хулей, новый временный президент Луисонна, командовал казнью, словно дирижер оркестром. Солнце золотом сверкало на волосах, делая его похожим на те золотые слитки, которые мы с отцом когда-то украли у него – та кража, которая поставила крест на всем, перерезала первую нить в моей расходившейся по швам жизни. Я уверена была, что после Кровавого Пятдня он бросил движение реформистов, но нет. Вот он был в их главе.

Сидя на крыше башни с часами я наблюдала, как барон приказывал столкнуть нодтактов с мостов, как падали их тела на заготовленные снизу лодки. Меня бы он убил так же легко и быстро, за все то, что я причинила ему.

Но он не знал моего настоящего лица.