Книга Сердце и порох, страница 43 – Э. Б. Голден

Бам, бам, бам.

Телега затряслась под градом пуль.

Как только ставы прекратили стрелять, Бреган и Жак развернулись, положив дула ружей на край телеги. На тюремной стене маячили размытые силуэты. Бреган нажал на курок. Жак тоже. Силуэты исчезли.

— Кажется, попали, – хрипло сказал Жак, утирая стекла очков.

Бреган кивнул.

На другой стороне улицы из дыма появился Дрейфи и показал им двигаться вперед. На подходе к воротам Бреган вскинул ружье, готовый к новому сопротивлению, но ничего не произошло.

Ночь молча наблюдала, как они готовят веревку, залезают на стену и спрыгивают с другой стороны. Их встретила огромная арка, ведущая глубже внутрь тюрьмы. Ничего не шевелилось.

— Сработало, – сплюнул один из бойцов. – Твари все умотали защищать Центральный.

Бреган провел остальных мимо открытых дверей, в бесконечные коридоры камер. Тюрьма была сырой, ледяной и темной, как дно океана. Крики заключенных эхом отдавались от стен без окон, но он не обращал на них внимания, прибавив шагу.

Охраны нигде не было. Ни души, кроме тех, что за решетками.

Грудь сдавило – впереди наконец показался тусклый свет, выход во внутренний двор. Бреган выбежал обратно в ночь, озаренную пожарами вдалеке. Башня строгого режима высилась посреди площадки, подобно монарху, отделенная от остальной тюрьмы и подчеркнутая океаном на фоне.

Бам.

Пуля врезалась в стену, засыпая Брегана кусочками камня. Он рухнул на землю, дрожа всем телом, и со всех сторон одновременно раздались десятки выстрелов.

Ружье вылетело у него из рук, завертевшись по плотно сбитой щебенке. Он поднял взгляд. На внешней стене двора сидел ставский солдат с песочного цвета волосами и смотрел на него в прицел винтовки. У него был кривой нос, словно его сломали и так и не вправили обратно.

Ловушка. Ставские охранники знали, что реформисты придут к башне, чтобы освободить Пятерку. Пропустили их внутрь и заперли во дворе.

Мир замер. Бреган ждал, пока солдат спустит курок.

И тут во двор ворвался Дрейфи в облаке сотен выстрелов. Реформисты обрушили на стены град пуль, и охранник испарился.

— Внутрь давайте! – рявкнул Дрейфи, перезаряжаясь.

Бреган подхватил ружье и кинулся к башне. Жак прострелил замок, рассыпая повсюду щепки дерева и металла. Они ударились в дверь плечами, и перед ними открылся сырой, темный проход.

— Па! – крикнул Бреган, взлетая по единственной лестнице.

Когда он дошел до четвертого этажа, до него донеслось его собственное имя.

— Бреган! – хрипло, но узнаваемо.

Бреган споткнулся о ступеньку, привалился к стене, чтобы перевести дух. Отец был жив. В кои-то веки святые присмотрели за ним. В кои-то веки ему не нужно было терять кого-то еще. Дойдя до самого верха, он оказался в коридоре с заколоченными окнами. Выглядывали лица, в воздухе звенело удивление, но он сосредоточился лишь на паре темных глаз, таких же, как у него, и кинулся к двери, за которой эти глаза были заперты.

— Ключи! – крикнул Жак, звеня железом.

Бреган вырвал их из его руки и трясущимися руками стал пихать их в замок, один за другим.

— У тебя получилось, – пробормотал па из-за решетки.

Замок щелкнул. Бреган кинул ключи обратно Жаку, чтобы тот освободил остальных, распахнул дверь и обхватил отца руками. Казалось, он мог пересчитать его кости через рубашку.