Онлайн книга «Сердце и порох»
|
— Что случилось? – спросил па. – Как вы сюда пробрались? Охранники ушли, потом мы слышали пушки и стало пахнуть дымом, но… — Мы добились помощи с континента, – выдавил из себя Бреган, с трудом держа голос ровно, оказавшись лицом к лицу с отцом. – Остальные сейчас штурмуют Центральный. Как… Кожа свисала со слишком тонких рук отца. Осунувшееся лицо было покрыто шрамами: старыми, новыми, поглубже. Тонкие прямые разрезы от клинков. Некоторые уходили дальше на голову, чертя линии в бритых волосах. Горло Брегана обожгло желчью. — Что они… Па покачал головой: — Неважно. Я в порядке. Как… где твоя мать? Резко похолодало. — Надо вас вытаскивать, – сказал Бреган, отступая к двери. – Спрятать тебя в тылу, пока мы не знаем точно… — Скажи мне. – В его плечо впились костлявые отцовские пальцы. Одного из них недоставало. Брегану очень не хотелось говорить об этом именно здесь и сейчас. — Па… — Где она, сын? — Ее нет. Ресницы отца дрогнули. — В каком смысле? Бреган хотел было сказать, что она умерла, но отец бы сам все узнал со временем. Соврать сейчас значило сделать ему больнее потом. — Это из-за нее ты здесь. Она предала нас. — Нет. – Па наморщил нос. — Да. Четыре года назад, в Кровавый Пятдень, ма пошла на поводу у своей трусости. В обмен на защиту она сдала реформистов ставам. Из-за нее ставы нашли театр в заводе, из-за нее развалилось движение, из-за нее поймали отца и убили стольких людей. Из-за нее он потерял Фирин. Па покачал головой: — Ставы говорили… но я не… — Это правда. Она сама мне все рассказала, прежде чем собрать сумки, сесть на корабль и сбежать в Кунсии. У па вырвался звук, похожий на стон ветра, словно из него вышел весь воздух. Он шагнул назад, обратно в камеру. Бреган поймал его за руку. — Надо идти, – рыкнул он. Вышло куда грубее, чем он хотел. Но он пожертвовал всем за эти четыре года, лишь бы попасть сюда, в эту тюрьму. Он не собирался рисковать их жизнями ради споров о матери. Особенно учитывая, что все это была ее вина. — Выстрелы затихли, – заметил Жак. Вместе с другими заключенными он стоял снаружи камеры, глядя на Брегана с отцом. Пятерка – так люди звали предыдущих лидеров реформистов до их ареста – превратилась в призраков тех бесстрашных революционеров, которых Бреган однажды боготворил. Грязная форма, шрамы, осунувшиеся лица. Он сглотнул. Дрейфи с остальными остались во дворе. — Пошли, – сказал он, протягивая свой пистолет отцу. Вниз они спускались в тяжелой тишине. Впереди шел Бреган с ружьем, через шаг от него – отец. С барабанной дробью в голове он подошел к бойнице, выглядывающей на север, просунул в отверстие ружье и прищурился, глядя наружу. Дрейфи стоял посередине двора, живой, держа руку крючконосого става. Другой ставский солдат с ослепительно-белыми волосами стоял рядом. Бреган моргнул, ожидая выстрела, удара – но Дрейфи пошевелился и разжал пальцы. Став кивнул реформистам и выбежал со двора вместе со своим дружком, совсем рядом с тем местом, где его пуля чуть не вошла Брегану в лицо. Еще две фигуры на стене метнулись на юг. Четверо ставских охранников. И Дрейфи всех их отпустил. Тяжело ссыпавшись вниз по лестнице, Бреган выскочил во двор, стуча ружьем о бок. — Это куда они собрались? Дрейфи утер подбородок: — Они сдались. |