Книга Сердце и порох, страница 41 – Э. Б. Голден

Наконец солнце коснулось края горизонта. Эсмаи поднялась на ноги.

— Пойду ужин готовить. Вота, кажется, ты смогла хоть что-то вбить в его дубовую голову. Завтра на репетиции с Мезуей ей даже не придется меня отчитывать.

— Я могу еще зайти, – сказала я.

Она замерла, на секунду перестав отряхивать простую юбку гвинского покроя.

— А работы у тебя нет?

Сердце забилось сильнее.

— Я шью для портнихи в нашем доме, – соврала я. – Но каждый день я ей ни к чему.

После короткой паузы Эсмаи улыбнулась:

— Тогда конечно. Завтра можешь даже сразу в театр заглянуть. Уверена, Мезуя…

Бреган кашлянул, перебивая, и поймал ее взгляд.

— Я сказал Мезуе, что зайду во втордень, – отметил он. А потом, повернувшись ко мне, добавил: – Но ты же сможешь прийти завтра? Может, останешься поужинать?

Эсмаи окинула сына оценивающим взглядом, и я нервно сцепила пальцы. Может, она не хотела, чтобы я оставалась ужинать? Я ни разу не была за настоящим семейным столом. Никто из папиных образов не умел готовить. Но тут Эсмаи посмотрела на меня и снова просияла. Холодок этого странного мимолетного момента улетучился так быстро, что, может, его и вовсе не было.

— Да, обязательно заходи завтра на ужин. Сделаю рагу. – Направившись к пожарной лестнице, она добавила: – Не задерживайся долго, Брег. – И исчезла за краем крыши.

Бреган схватил меня за талию, и я взвизгнула. Он закружил меня, и мир расплылся цветным вихрем.

— Ты где научилась так играть? – требовательно спросил он.

Мои щеки пылали.

— Нигде.

— То есть ты просто от природы так хороша?

— А я хороша?

— Смеешься, что ли? – Он поставил меня на ноги, уже открывая рот для следующего вопроса.

Я достала из свитера его экземпляр «Куна и Инсеи» и выставила перед собой.

— Вот, возвращаю.

За последние несколько дней я перечитала сценарий сотню раз. В эпической истории было рассказано о таких отношениях, каких я никогда раньше не видела – ни в ночных развлечениях зетов по соседству, ни в сдержанных прикосновениях пар из высшего света, даже в танцах на сцене «Рояля». В каждой черточке чернил пылала любовь. Я сожгла множество часов масла, забываясь в истории о кунсиийской паре и их путешествиях во времени. Снова и снова каждый раз представляя, как это выглядит на сцене.

Я хотела увидеть это представление. Нет, я хотела быть Инсеей.

И если Бреган, тот, кто постоянно видел, как играют Эсмаи и Мезуя, считал, что у меня талант, то, может, у меня даже были все шансы.

— Уверена, что не хочешь оставить у себя подольше? – спросил он.

Я бы оставила ее у себя навсегда, но он явно любил эту пьесу, а я боялась, что ее найдет отец – или став.

— Не нужно. Я запомнила ее наизусть.

— Запомнила… наизусть?

Я осеклась. Это что, было странно?

Он рассмеялся, прижимая меня к груди. Когда я подняла глаза, он прикрыл веки. Уголки губ смягчились. Внезапно мы оказались так близко, что я едва могла четко его разглядеть. Его кудри щекотали лоб. Весь мир замедлился, сжавшись в размерах до моего сбившегося дыхания и его быстрого тихого вздоха. Мы столкнулись носами, и в животе свернулось что-то острое.

— Фирин, – пробормотал он. – Можно тебя поцеловать?

Я замерла. Поцеловать меня?

Бреган был первым, кому я сказала свое имя, первым, с кем я стала проводить время, первый, кого я вообще узнала, – и он хотел поцеловать меня. От кончиков пальцев ног до макушки пронеслась волна головокружения, и, может, я даже покачнулась, потому что его пальцы на моей талии сжались сильнее.