Книга Сердце и порох, страница 42 – Э. Б. Голден

— Прости, – кашлянул он, заливаясь краской. – Если ты не…

Я перебила его, прижавшись к его губам своими.

Поцелуй был нежным, даже любопытным. Я не знала, целовался ли он уже раньше, ожидал ли какого-то опыта от меня. Когда мои ладони легли ему на грудь, его сердце бешено колотилось. Скомкав в пальцах ткань его рубашки, я привстала на цыпочки, чтобы быть ближе, изучить форму его губ своими. На вкус он был как на редкость безоблачный горизонт, как приключение, которое я не прочь была пережить. Его тело расслабилось, подстраиваясь под мое, а пальцы скользнули в мои волосы. Все мое внимание резко сузилось в точке, где его большой палец провел по моей ключице.

Когда он отстранился, мне до странного сильно захотелось вцепиться в него и не отпускать, а когда он с улыбкой прижался губами к моему лбу, что-то внутри меня треснуло. Впервые в жизни у меня появилось в Луисонне что-то, что я никак не хотела терять.

Бреган

Сейчас

На горизонте появилась луисоннская тюрьма, окутанная дымом со всех уголков города и мрачно возвышающаяся над юго-западными приморскими скалами. Ноги Брегана горели, но они с Жаком продолжали взбираться вверх по наклонным улицам.

Добравшись доверху, они нырнули в переулок, где уже ютились другие вызвавшиеся идти на штурм бойцы, скрывшись из виду и закрыв лица воротниками курток. Их с Жаком встретили прищуренные взгляды. Без Сидда с Шури их осталось восемь.

Том Дрейфи, рабочий среднего возраста, неуклюже двинулся вперед. С его губ, сразу под шрамом от ожога, занимавшего половину его лица, свисала сигарета.

— А сироты где? – спросил он.

— Ранены, – сказал Бреган.

Дрейфи втянул носом воздух, но прежде, чем он успел начать свою речь, Бреган отвернулся к остальным:

— Думаю, в башню стоит идти только нам с Жаком. А остальные…

— У нас недостает четверых. – Дрейфи мокро откашлялся. – Надо менять план. Если вы с Жаком пойдете в башню, то мы окопаемся во дворе снаружи, отвлечем внимание охранников.

Бреган скрипнул зубами. Именно это он и собирался сказать.

Ему не нравился Том Дрейфи. Рабочий присоединился к реформистам два года назад и показал себя заносчивым и непредсказуемым. С самого начала он на каждом шагу спорил и перечил новым лидерам движения, почем зря заводя самых кровожадных из участников и внося в коллектив раздор, в то время как от единогласия зависел весь их успех. Но он был отличным стрелком и стратегом, так что Бреган согласился принять его помощь этим вечером. Другие бойцы были новичками, из тех, кого так и тянуло сплотиться вокруг Дрейфи. Они вызвались только потому, что вызвался он.

— Согласен, – сказал Бреган. Нельзя было терять времени. – Пошли. – Натянув рубашку на рот, он шагнул обратно на главную улицу.

Тюрьму изначально построили пираты, но за время оккупации ставы ее здорово укрепили. Три ряда концентрических стен разделяли заключенных по тяжести их преступления. Внешние слои занимали легкие нарушения, а вот особо серьезных преступников держали в отдельной башне по центру – в башне, в которой отец Брегана сидел с самого Кровавого Пятдня.

Бреган стиснул крепче ружье. Па был жив. Обязан был быть жив.

За пару зданий до входа Дрейфи прорвал тишину свистом. Поднял руку. Все замерли. Когда он опустил ладонь, они разделились. Бреган последовал вслед за Жаком по самому краю улицы, пока сквозь завесу дыма не проступили тюремные ворота. Жак обернулся, подал сигнал, и они нырнули в укрытие за перевернутой рыночной телегой.