Книга Сердце и порох, страница 50 – Э. Б. Голден

Он направился к павильону. Па шел на полшага позади него. Под рев крови в ушах Бреган вошел в позолоченный, оклеенный обоями зал, набитый бойцами реформистов, столпившимися в ожидании победной речи Совета. Пропихнувшись сквозь них, он направился к двери на другой стороне зала.

Когда Бреган шагнул в маленькую боковую комнату, к нему развернулось с полдесятка голов. Все члены временного Совета развалились на расшитых креслах и диванах. Дрейфи у барной тележки наливал себе стакан виски. Его потрепанное, покрытое шрамами лицо и перепачканная в крови и пепле одежда ярко выделялись на фоне интерьера, но, когда он повернулся и вскинул бровь, глядя на Брегана, каждая черта его тела выражала исключительное расслабление.

— Дэк Нимсаирт, какое счастье видеть вас в здравии. – Барон Хулей поднялся навстречу па, вставшему сбоку от Брегана.

Выделенная ему Тэзом одежда болталась, как на скелете. Двое мужчин пожали друг другу руки – они были союзниками еще до ареста па. Это он привел к реформистам барона.

— Бреган, очень рад, что ты цел. – Казалось, будто временный президент за одну ночь постарел лет на десять, но, несмотря на усталые глаза и лохматые волосы, костюм на нем сидел безупречно.

— Что происходит? – требовательно спросил Бреган.

— Ты о чем?

Дрейфи хмыкнул, падая в расшитое золотом кресло:

— А разве не очевидно? Его казни расстроили.

— Эти люди заслуживали суда, – сказал Бреган.

Барон вздохнул:

— В идеальном мире – да. Но нам пришлось сделать сложный выбор.

— Нам?

— Совету. Голосовали вчера вечером.

Все члены Совета очень внимательно рассматривали свои ногти или носы ботинок, кроме Дрейфи. Он закинул руку на спинку кресла, позвенел льдом в стакане и взглянул Брегану прямо в глаза, явно бросая ему вызов. Бреган вскипел. Дрейфи все это время знал о грядущих казнях и ничего не сказал.

— Наедине можем поговорить? – спросил Бреган барона.

Хулей кивнул.

— Прошу меня простить. Можете начинать. Идите к народу, я буду сразу за вами. – Он указал рукой на зал, где ждали бойцы. Члены Совета и бывшие заключенные посмотрели на них с Бреганом, а потом начали подниматься на ноги. Распахнулись двери, зашумели голоса.

— Итак, слушаю, – сказал барон.

— Мы же договорились: никаких казней без суда. Реформисты, пьяные от победы и жадные до мести, наверняка смели среди прочих и невиновных людей.

— Знаю. – Барон смерил его усталым, но стальным взглядом. – К этому мы и стремимся, но стремиться будет некуда, если мы не укрепим свои позиции сейчас. Оставить ставов в живых значило пойти на риск, который мы себе позволить не можем.

— Так что вы просто схватили всех, кто показался подозрительным, и убили их?

— Нельзя было рискнуть упустить хоть одного нодтакта, – сказал барон. – Нужно было поймать и избавиться от них всех, как можно быстрее.

Бреган ненавидел ставскую тайную полицию посильнее многих. Они повесили его прадедушку, деда вышвырнули из дома. На его глазах вытащили его двоюродного брата – ребенка – из кровати и расстреляли в упор. Превратили его мать в шпионку, убили множество реформистов, которые были Брегану дороги. Скорее всего, убили и Фирин. За весь тот ужас, всю ту боль, что они причинили, они заслуживали умереть. Мир был лучше без них. Но все это должно было быть не так.