Книга Сердце и порох, страница 73 – Э. Б. Голден

На втором матрасе не было ничего. Только подушка и аккуратно сложенное одеяло с краю. Я подобрала подушку. Если Сидд с Шури были так близки, как рассказывал Тэз, наверняка у них и комната была общая.

Может, она не пропала.

Может, она ушла.

Я уже шагнула было в коридор, но тут мой взгляд зацепился за ремень, торчащий между пустым матрасом и стеной. Потянув за него, я достала сумку. Потрепанная кожа, покрытая заплатками, казалась древней. Сначала я достала свитер, старый, расползающийся на нитки, в самый раз по размеру Шури. Значит, не ушла – вещи бы она здесь не бросила. Но если она жила здесь три недели, то почему ее кроватью словно никто не пользовался? Зачем прятать собранную сумку? Может, она думала, что ей придется уйти.

Порывшись глубже, я нашла деревянный мячик, вроде тех, которые дети катали на улице палками. Поднеся его к стремительно угасающему свету дня, я провела пальцем по стертой эмблеме – не то молот, не то лошадь. Снизу были выбиты слова: «Святой Хекет». Важный гвинский покровитель труда и упорства. Храм? Магазин? Я нахмурилась. Шури не было гвинским именем.

В сумке осталась только маленькая записная книжка. Пустая. Ни рисунков, ни записей. Только пустые засаленные страницы. Я бросила ее на матрас – и оттуда выпали засушенный цветок и старая листовка.

— Чтоб тебя, – пробормотала я.

На островах Икета не росло диких цветов. Это была диковинка с материка. И если он развалился бы, то Шури точно бы поняла, что в ее вещах кто-то рылся. Осторожно подцепив пальцами хрупкий цветок, я положила его обратно в книжку.

Листовка была рекламой танца сердзат в «Рояле». «Привидение из Первотока», месяц назад. На задней стороне смазанными чернилами был написан адрес, знакомый мне по изучениям «Рояля» много лет назад – адрес дома Весканоры в Наскальных усадьбах. Я повертела листовку в руках.

Тэз намекал, что намечающаяся конкуренция между «Роялем» и «Тайными Игроками» была делом личным. Если так, то откуда у Шури домашний адрес владелицы «Рояля»?

Раздавшиеся на лестнице шаги грохнули, словно выстрелы. Со вставшим поперек горла сердцем я затолкала листовку и книжку обратно в сумку и все это на место между матрасом и стеной. Шаги становились громче. Выскочив в коридор, я врезалась в Найф.

Танцовщица ахнула:

— Вот ты где, Вота. Шури нашлась.

В кухню наверху было невозможно протолкнуться, даже если бы мы попытались. Там собралась вся труппа, за исключением Брегана, и их тянуло к Шури, как мотыльков к свету. Та сидела, ссутулившись, за столом рядом с Джаари и выглядела как сама смерть. Ее туника и штаны были целиком заляпаны кровью Сидда. Впалые щеки, прилипшие ко лбу грязные волосы.

В дальнем углу комнаты стояла Мезуя, скрестив руки на груди, и наблюдала за ней. За несколько лет с труппой я видела директора неоднократно, но мы ни разу не разговаривали. Правда, когда наши взгляды встретились, она поджала губы. Прекрасно помнила, кто я такая. Оставалось надеяться, что мое актерское мастерство ей тоже запомнилось.

— Во имя мудрейшего короля, где тебя носило? – спросила Джаари, заключая Шури в объятия, которых та, казалось, не очень-то и хотела.

На долю секунды, так быстро, что мне могло и померещиться, Шури поймала мой взгляд. А потом она выпуталась из рук Джаари и взяла предложенную Тэзом тарелку похлебки.