Книга Сердце и порох, страница 75 – Э. Б. Голден

К театру она, впрочем, не направилась. Вместо этого подбежала к небольшой группе людей, топчущихся у входа в «Воронье Гнездо» – заведение, славящееся своими приватными обеденными залами. Было ясно еще издалека, что стояли там в основном рабочие и зеты, а вовсе не управляющие, как бывало раньше. Когда группа зашла внутрь, Шури нырнула за ними.

Потянув за нитку иллюзии, я удлинила нос, добавила щекам округлости. Подходя ко входу, я превратилась в неприметную заводскую рабочую в великоватом платье Найф и свитере с заплатками. У двери стоял, привалившись к стене, рабочий, словно бы охраняющий проход, но он почти не обратил на меня внимания. Я шагнула внутрь.

Все столы таверны были отодвинуты к стене, чтобы дать место толпе из самых разных классов – в основном, впрочем, бедных. На фоне отполированной комнаты люди казались спутанным цветным ковром. Воздух был мутным от сигаретного дыма.

Шури стояла у бара с несколькими молодыми людьми, вцепившись в лямку сумки. Я подошла, скрываясь за спиной высокого мужчины в оливковой кротовой куртке, почти как у Брегана.

— Сочувствуем насчет Сидда, – сказал он.

Ответа Шури я не расслышала, так как она пробубнила его, уткнувшись в чью-то грудь.

— Он был хорошим бойцом, – добавил мужчина.

Складывалось впечатление, что они были не очень-то хорошо знакомы.

Рискнув подсмотреть, я разглядела, как Шури утирает лицо рукой.

— Спасибо. Я знаю, он хотел бы быть сегодня здесь. Он считал вас всех…

— Как думаешь, есть вообще шансы, что он победит? – спросил другой мужчина поверх ее головы.

Тот, что стоял рядом со мной, фыркнул:

— Обязан. Иначе зачем все это?

— Говорят, голосование может быть нечестным.

У Шури задрожал подбородок, но никто не обратил внимания, уже перейдя от ее скорби к какому-то политическому обсуждению. Один из мужчин даже встал перед ней. Отвернувшись, я помахала бармену. В двери с порывом ветра ввалилось еще больше рабочих, активно что-то обсуждающих. Это поэтому Шури была такая странная весь день? Потому что планировала прийти на политическую встречу? Потеребив в пальцах рукав свитера, Шури отошла от компании. Бармен протянул мне стакан эля.

Я почти было пошла за Шури, но передумала. Вместо этого я взяла стакан, сползла вниз по стойке и столкнулась с ближайшим ко мне мужчиной. Немного эля выплеснулось ему на бок.

— Ох, простите меня, – ахнула я с певучим гвинским акцентом. – Простите, пожалуйста.

Он развернулся, не оставляя между нами почти никакого пространства.

— Ничего страшного. – Заметив, что я не отстраняюсь, он улыбнулся. От него пахло соляркой.

— Та девушка, с которой вы говорили только что, – сказала я. – Вот точно же где-то ее видела, но никак имя вспомнить не могу.

— Шури?

— Точно Шури?

— Да, Шури Сааинс. Она зетка.

— Понять не могу, откуда ее знаю.

Он пожал плечами, явно больше заинтересованный в моем лице, а не словах.

— Они вечно вместе ходили с другим зетом, парнишкой Сиддом. Вроде как вместе из Колыбели сбежали.

Эмблема на мяче в ее сумке.

Колыбелью называли район заводских детских приютов. Один из них был назван в честь святого Хекета. Вот откуда я знала ту картинку. Шури была сиротой.

— Вы, случаем, не наверх идете? – спросил мужчина.

Я залпом осушила стакан:

— Возможно.

Он чуть отстранился, и его куртка распахнулась, открывая край блестящего жетона на рубашке: