Книга Соната Ужа, страница 10 – Ника Ракитина

— И тебе даже не интересно, — Гражина, поднырнув под его руки, слезла с подоконника, — откуда она такая взялась?

В глухом разуме крыжака заметались мутные картинки. Агле и не хотела подсматривать, невольно увидела их, сочащиеся, как гной. Всплывающие, как ил, неловко задетый ногою.

Вот брюхатая женщина лежит на боку на полу, простоволосая, с мутным взором. Заслоняет живот руками и коленями. И не кричит, а только утробно ухает, когда подкованный железом сапог бьет по телу куда придется.

А вот к плечу орущего младенца прижимается раскаленный шкворень с клеймом на конце.

Агле показалось, крыжак хозяйку сейчас убьет. Лицо отяжелело, кулаки сжались, но он овладел собой. Дернул ноздрями широкого носа, ответил почти спокойно:

— Я отказался от мирского.

— Правда? Или тебе под стать только княгиня Вакарас?!

Гражина толкнула его ладонями в грудь, опрокинув на стол. Агле испуганно вжалась лицом в колени, а когда посмела взглянуть, хозяйка тоже была на столе. Гарцевала на преторе, задрав подол, и его голые, волосатые ноги подпрыгивали в такт ее движениям.

Ведьма подумала, что подолы так просто задираются. И неужели под ними ничего нет?

А двое на столе, побарахтавшись, изошли на крик. И Луций, отвернувшись, полез ногами в подштанники. Он все еще тяжело дышал.

— Из тебя выйдет лучшая княгиня Вакарас, что я знаю. И самая завидная невеста. А пока…

— Я лишь скромная ключница монастыря Дьена, — Гражина сунула полешко в камин и скромно любовалась искрами, приглаживая волосы.

— Не ключница, нет, — Луций сгреб ее за плечи и развернул к себе, заглядывая в лицо. — Настоятельница! Я сегодня же подпишу все бумаги. С княжеством сложнее. Я бы немедленно освободил тебя от обетов, но Юрген оставил завещание.

Гражина постучала себя по губам:

— И кто же счастливый преемник?

— Витольд, — Луций словно выплюнул это имя. — Дело не в нем, а в том, кто завещание составлял. Стряпчий Анри Рошаль, весьма популярный в Састине. И вполне вероятно, ренкорский шпион. Откажись я утвердить документ — в Ренкорре поднимется вой, что в Подлунье попираются законы. Да начнет тявкать все забугорье! А нам позарез нужны их деньги. И рынки для наших товаров.

Гражина постучала подошвой по полу, хмыкнула:

— Да. Он настоит на суде. А там непременно всплывет, что отец, посвящая меня церкви, специально оговорил отказ от наследования Вакараса в обмен на вклад, сделанный в монастырь. И тряхнет твоим грязным бельем. Ведь это с Витольдом Михалина наставила тебе рога? Не сомневайся, брат осведомил стряпчего обо всех деталях.

Луций так скрипнул зубами, что Агле снова вжала голову в плечи. Хозяйка ходила по грани. Сама того не понимая? Или нарочно дергала судьбу за усы?

— Михалина мертва. И до Витольда дойдет черед.

— Непременно. Придется мне потерпеть с княжением, — промурлыкала Гражина. — Сперва займемся наследником. Мы вырвали клыки у мятежа, теперь пора перебить ему хребет. Ведь Витольд тоже в этом замешан?

— Нам нужен свой человек в Ауле, — сказал претор. — Глаза, уши. И чтоб никто не мог связать его с нами.

— Агле! Подойди!

Надавив на затылок, хозяйка заставила девушку склониться перед Луцием и поцеловать его сапог.

— От нее смердит!

Гражина пожала плечами:

— Купать не имело смысла. Дикари, что свиньи: помой, отвернись — они снова в грязи. Зато она — ведьма. Настоящая. Это редкость — как поцелуй Единственного. И те, кто в своем уме, ее точно не свяжут с Синедрионом.