Книга Соната Ужа, страница 78 – Ника Ракитина

Ему решено было о ночном конфликте не говорить. Рошалю все же удалось развести бледного от ярости Неля и багрового Витольда, в любой момент готового пустить в ход кулаки. Договорились, что ар Ауле и Рушенец отправиться с кораблями устраивать отвлекающий маневр.

Поединок отложили — до конца войны. Если оба будут живы.

— Кто-то должен возглавить заслон, встать под Рудвой, — сказал Витольду Рошаль. — Кто-то из известных; иначе сразу поймут, что осады не будет.

— Почему я?! — возмутился тот.

— А кто еще? У Либавца шило в заднице. За ним пригляд нужен. Флаг-командору Галичу там тоже не с руки оставаться, он объединенным войском командует...

— А мне, значит, с руки? И с руки, и с ноги! Да чтоб меня! — сдавшись, выругался граф.

Нель тоже не был счастлив. Но канцлер серьезно предупредил:

— Не вздумай! Ни болтать, ни драться. Или... я тебя сам вызову, а лучше — попрошу Шенье. Знаешь, что он тебе скажет?

— "Мусью... я, как это… а, морду вам набью для начала", — невесело рассмеялся барон.

Агле вырвал из воспоминаний звучный голос Витольда:

— Не смотри, не выглянет. Недужится ей.

— Что-то серьезное? — встревожился Юрген.

— Обычные женские немочи, — кузен небрежно махнул рукой. — Велела кланяться, обещала, что дождется. Поехали уже... Провожу.

И первым тронул вороного. Они покинули замок — сзади тяжело загремели герсы и мост стал подниматься на скрипучих цепях — и двинулись вдоль войска, ползущего между росными лугами по гравийной дороге. Солнце едва взошло, был июнь, по-здешнему красень, с самыми долгими днями и самыми короткими ночами. Ведьма ежилась от утреннего холодка, зевала и куталась в плащ.

Князь со свитой скакал по обочине в голову отряда, чтобы открыть Переход.

Они не раз и не два растворяли уже ворота в Навь. Водили большие отряды закованных в броню всадников, таскали туда и обратно пушки... Но сейчас войско было не в пример больше, а путь дальше, и Агле — не боялась, нет, не сомневалась ни в Юргене, ни в магистерском медальоне — но только дурак всегда и во всем уверен.

Князь кивнул ей. Достал из-по чуги медальон магистра и отщелкнул крышку. В воздух воспарила золотая спираль. Ведьма отъехала на другую обочину, и по тычку иглы золотая проволока воспарила над дорогой, словно мостом перекинувшись между зелеными берегами.

— Пошли, пошли!!! — раздалась команда.

Знамена качнулись, рога взревели. Бронированная змея... уж пришел в движение, втягиваясь под тоненькую поющую, звенящую жаворонком золотую арку. А может, это и правда жаворонок воспарил в синеву, чтобы огласить окрестности колокольчиком песни.

— Родненькие, быстрее, быстрее, — шептала Агле себе под нос. Рука в перчатке дрожала, удерживая вибрирующую пружинку, золотую нить. Голоса из гримуара утешали, успокаивали, подбадривали — но ведьме некогда было их слушать. У ног бурого конька терся призрачный серенький кот.

И словно вся тяжесть мира свалилась ей на плечи.

Нет, только половина. По другую сторону дороги сильный мужчина держал эту тяжесть вместе с нею.

Войско прошло. Протащили пушки, Рошаль, проезжая мимо, схватил коня ведьмы за повод, втягивая на ту сторону. И лишь тут она поняла, что забыла, как дышать. То есть, дышала — но неровно и редко. Пот тек из-под шлема, а Агле даже руки поднять не могла, чтобы его стереть.