Книга Соната Ужа, страница 82 – Ника Ракитина

Он предлагал не мудрствуя подойти парадным строем и потребовать сдачи в обмен на сохранение жизни. Юрген почти согласился — но воспротивились Рошаль, Галич и Шенье. Либавец обиделся, плюнул и ушел.

— Дети, дети, куда ж вас подети, — Рошаль проводил рыжего князя взглядом. — Противника лучше переоценить, чем наоборот.

— Там никого нет, — сказал Юрген, ломая в руках прутик. Прутик ломаться не хотел — только гнулся. Агле хотела сказать, что сольется с вороном или перекинется лисой и все высмотрит, но не насмелилась

— А где они? — спросил Шенье, любуясь на массивные стены.

— Ловят нас в Ауле и под Довром. Кроме тех, кого мы перебили.

— Наверное, — кивнул Андре. — Если пленные нас не обманули. А может, ждут за стенами и готовятся ударить. Как мы по отряду Цхаакена.

— Вряд ли, — сказал Юрген.

— Чтоб крыжаки да сидели тише мыши? — хохотнул Нель.

— Они — воины. Профессиональные, — отрезал Шенье, уставившись на магистра в упор. — Кого-то растлила безнаказанность. А кто-то еще не разучился воевать. Предлагаю основные силы оставить на опушке, под прикрытием деревьев, куда артиллерия не достанет. В полной боевой готовности. Небольшой отряд отправить на переговоры. Без тебя, Юрген.

— Со мной, — холодно возразил князь.

— Достаточно всего одного выстрела, — пробурчал насмешливо Рошаль. — И весь поход потеряет смысл.

— Достаточно проявить слабость один раз, и поход тоже потеряет смысл, — возразил Вакарас, хлестнув прутиком по ноге. — Они согласятся сдаться мне. Даже если там только кухарка и повар.

— А если мы отправимся туда все вместе, и нас накроет? — вкрадчиво спросил Анри.

— Значит, я поеду один.

— Вдвоем, — поправил Нель. — Я тебя прикрою.

Галич задумался, не засмеяться ли, но лишь откашлялся и подергал седые усы.

— От стрелы — может быть, — совершенно серьезно кивнул Шенье. — А от ядра?

— На войне как на войне, — Юрген отбросил прутик. Закончил спор.

— Я с вами, — встал и Рошаль.

Загудела земля, закричали воины.

Триста всадников вырвались из-под деревьев и помчались к Эркелю.

— Либавец, мать его за ногу! — проорал Галич, хлопая себя по бедрам.

Юрген взревел:

— Коня!!!

Либавцы, растянувшись в цепь, полумесяцем мчались к замку.

Агле, вскочив, разглядела среди атакующих Либавского князя — над ним металось черное знамя с рыжей лисой.Следом пошла центурия Шенье. Галич с Рошалем остались на опушке и напряженно следили за происходящим, отбирая друг у друга подзорную трубу.

Замок не отвечал. Скрылись пять человек, мелькавшие между зубцов.

Это напоминало детские забавы — триста человек устроили гонки по полю и соревнуются, кто первый успеет к стенам. При этом два всадника дали фору остальным, а за ними следует вторая волна.

Три сотни Либавца подскакали на пушечный выстрел. Агле внутренне сжалась, ожидая грома выстрела, грохота разрыва, падения рыжебородого медведя.

Ничего не случилось.

Либавец осадил коня на краю рва, задрал голову. Заголосил:

— Открывайте! — добавив для убедительности площадной брани. — А то сами зайдем, всех под корень! А так не тронем! Клянусь!

Подлетел Юрген — что там уж между ними было, ведьма не поняла. Но могла поклясться, виноватым себя Либавский князь не считал. Пророкотал на все поле:

— Уж простите. Вот возьму для вас Гнатово гнездо, а там хоть голову с плеч. Эй, вы! Есть кто умный али нет?! Считаю до трех! Ребята, готовьсь! Раз!