Книга Соната Ужа, страница 91 – Ника Ракитина

Или это только привиделось Агле от усталости? Серый котик устроился рядом, согревая ведьме левый бок. Или это Юрген присел с нею рядом?

Котю-котю серый,

Не ходи ты в двери,

Не ходи по хате,

Не буди дитяти...

Челн крутило и колыхало течением, скрипели борта. Агле спала.

А когда проснулась, поняла — течением челн отнесло до самой Твержи, ровно туда, куда ей было надо. Глухая каменная стена полукольцом выползала на Састинку, машикулями и бойницами пялясь на противоположный берег. Сирень у ее подножия уже доцвела, зато кипел, заливая окрестности душистым ароматом, жасмин, и острые стрелы диких ирисов торчали из густой травы. Эту стену никто не стерег. По крайней мере, не снаружи.

Агле хлюпнула носом и тяжело вылезла из челна. Тот, словно дождавшись этого, вильнул и поплыл дальше по реке. Ведьма обругала себя за долгий сон. Не будет ей ни платья, ни лекарских припасов. Разве что бежать назад вдоль реки по топкому берегу до мельницы. Но летняя ночь коротка, просветлело небо, поют, заливаются в кустах соловьи. Басовито отвечают им лягушки. А комарье пробует прокусить жесткий лисий мех и вот уже добралось до чуткого носа.

Или все же рискнуть, как есть? Обойти крепость и попасть к незаметной двери под горбатым мостиком через ров. И приластиться к стражнику.

Ведьма, стараясь держаться тени, лисой скрадывалась через кусты, когда ветерок, только что слабый и свежий, пахнущий травами, цветами и речной водой (да, у той есть особенный запах), вдруг донес сладковатый мерзостный смрад.

Лисичка пробежала еще немного и остановилась, едва не споткнувшись о торчащие из глиняного грота женские ноги. Словно раненная в поисках убежища заползла туда и отдала Единственному душу. К тлену примешивалась вонь крови.

Лиса задрала голову, натопырила уши, повела чутким носом. Вставшая, было, дыбом шерсть на загривке улеглась. Вокруг не было живых. Ну, крупнее лисы точно не было. Мыши, лягушки, кузнечики... Птички — ведьма слышала, как те возятся в гнездах. Облизнула черные губы, но охотой не занялась. Подступила к мертвой. Кровью особенно сильно несло от головы. Да и вонь мертвечины человеческий нос пока бы не различил, только звериный. Агле толкнула руку убитой носом — та была еще теплой. И гнулась.

Умерла не больше пары часов как. Кто она? Что делала тут?

Ведьма распревратилась. На коленях поползла вокруг мертвой, усилив человеческое зрение магией, чтобы лучше видеть в полутьме.

А не простая ей попалась покойница! Молодая и ладная. И одежа дорогая, с кружевами. Юбка и лиф из рытого бархата, туфли алой тонкой кожи, шелковые чулки, хоть и рваные. Нижних юбок, почитай, дюжина.

Подавив в себе брезгливость, Агле стала внимательней осматривать и обыскивать труп. Ран приметных на мертвой не было, кроме той, что на голове. Да и там кровь запеклась до того, как красавица померла.

Ведьма догадалась, от чего: иногда человек, получив по голове, сочтет рану несерьезной. Ходит, ведет себя как обычно, а внутри головы растет опухоль, давит на мозг. И, если не выпустить дурную кровь из черепа, раненный просто умрет.

Вот и эта бедняжка огребла вскользь. И зачем она вообще вышла из дому?

Опять потянуло дымом, земля мелко затряслась. Агле навалилась на покойницу, громко закашлялась. Присмотрелась к точеным чертам лица. И едва не заорала! Как честила эту девку хозяйка! Еще когда они жили в странноприимном доме Славящей Бенну. И шлюхой, и другими непотребными словами, избивая Агле, чтобы выместить злость.