Книга Ледяная невеста для герцога дракона, страница 30 – Таля Верховская

Шаг. Лезвие скользнуло. Корпус влево. проехала дугу. Поворот.

Мышцы напряглись, но не дрогнули. Я сделала круг, второй. Дыхание выровнялось. Пот катился по вискам. Тело немного окрепло после моего первого катания. Оно, наконец, вспоминало то, что знало, казалось, всегда. Лезвия оставляли на льду серебристый след. Я провела пальцем — лёд не таял. Пульсировал в такт моему дыханию.

— Вы тренируетесь так, будто готовитесь к войне, а не к отбору. — прозвучал голос из тени.

Я вздрогнула, чуть не потеряв равновесие. Не привыкла, что в этом замке тишина никогда не бывает пустой.

В круг света шагнул Кассиан. Камзол расстёгнут, волосы растрёпаны — будто он тоже не спал, бродил по коридорам. Но взгляд… тёплый. Не такой, как в Большом зале, где он разбрасывал улыбки направо и налево. Сейчас в нём не было игры.

— Я думала, лорды спят по ночам, — сказала я, не останавливаясь. Лезвия чертили полукруг.

— Лорды — да, — он прислонился к стеллажу, скрестил руки на груди. — А я просто Кассиан. И у меня бессонница.

— От угрызений совести?

Он тихо рассмеялся. Негромко, но искренне.

— От любопытства. Это хуже.

Он смотрел на следы на льду. На то, как серебристая нить не тает, а тянется за мной, как шлейф.

— Вы на «вы» даже когда мы вдвоём, — заметил он. — Это утомляет.

— А вы привыкайте, — я сделала ещё круг. — Я не ваша подружка, чтобы переходить на «ты» после второго разговора.

— Жаль, — он вздохнул так театрально, что я невольно улыбнулась краем губ. — А я уже приготовил для вас ласковое прозвище.

— Не хочу знать. — сморщила носик и лукаво улыбнулась.

— Ледяная Упрямица, — выпалил он быстро, будто боялся, что я перебью. — Подходит?

Я остановилась. Посмотрела на него в упор. Он не отвёл взгляд — только бровь приподнял, ожидая реакции.

— Если вы ещё раз меня так назовёте, — сказала я медленно, — я заморожу вашу кружку с утренним кофе. Навсегда.

— О, это жестоко, — он прижал руку к сердцу. — Вы бьёте по самому дорогому.

Я отвернулась, чтобы он не заметил, как дёрнулись уголки моих губ. Сделала ещё полкруга. Старые коньки противно скрипнули на повороте.

Кассиан тут же посерьёзнел. Шагнул ближе — не в моё пространство, но достаточно, чтобы я почувствовала тепло его тела.

— Лезвия повело, — сказал он уже без шуток. — Кожа рассохлась. Вы серьёзно собрались кататься в музейных экспонатах?

— Они мои.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть, — я не повысила голос, но вложила в него всю ту сталь, что копилась внутри. — Они помнят лёд. А я не могу позволить себе ждать, пока кто-то сжалится и подарит новые.

Он молчал несколько секунд. Потом развязал кожаный свёрток, который держал под мышкой, и положил на ящик.

— А если не сжалится, а просто увидит?

Я остановилась.

— Откройте, — сказал он тихо.

Я сняла старый конёк. Немного дрожащими пальцами развязала узел.

Внутри лежала новая пара. Точёные лезвия, идеальный желобок, мягкая кожа, застёжки подогнаны так, будто мерку снимали с моей ноги. На внутреннем язычке — тонкая ледяная роза.

— Вы… — я не нашла слов. Провела пальцем по металлу. Холодное. Острое. Живое. — Это вы сами решили? Это дорогой подарок... что я должна вам?

— Сам. — Кассиан прислонился к стеллажу, но теперь в его позе не было расслабленности. Он смотрел на меня — серьёзно, внимательно, будто хотел убедиться, что я понимаю. — Брат думает о резонансе, о стуже, о том, выдержите ли вы его. А я… я вижу, как вы стоите на кромке. Как дышите. Как распределяете вес, когда никто не смотрит. Берите, вы ничего мне не должны. Если только...один танец на балу и возможность смотреть как вы танцете на льду.